Целительница из иного мира - Вивьен Ламур

имело значение. Символическое, но важное. Поверх теплый платок Марты, крест-накрест, для тепла и удобства. На голове ни чепца, ни платка. Только тугая, тусклая, но аккуратно заплетенная коса. Пусть соседки шепчутся. «Убогая» Анна и раньше выбивалась из их представлений о норме. Теперь же мне это было только на руку: мое «странное» поведение спишут на последствия падения в реку.

Дорога к дому Элайджи была недолгой. Его дом, в отличие от нашей лачуги, выглядел основательно и крепко. Бревна были плотно подогнаны, на окнах ставни, а на заборе сушились причудливые кружева рыболовных сетей, напоминавшие гигантские паутины. Воздух здесь был густо пропитан запахом рыбы, дыма и влажного дерева. Запах труда, а не нищеты.

Дверь в его дом-лавку была приоткрыта. Я постучала костяшками пальцев и заглянула внутрь.

— Элайджа?

Он сидел за грубым столом, уставленным деревянными бочонками, и с мрачным видом перебирал серебристые тушки рыбы. Поднял на меня взгляд, и в его усталых глазах мелькнуло удивление.

— Аннушка? Заходи. Корзины принесла?

— Принесла, — я переступила порог и развязала свою ношу. — Бабушка благодарит.

— Цена, как обычно, — пробормотал он, откладывая в сторону не проданную, судя по всему, рыбу. — Не густо сегодня. Народ нынче скупой. Осталось... Никому не нужно.

Я окинула взглядом его «остатки». Свежая, качественная рыба. Просто ей не повезло.

— А что с ней будет? — спросила я, делая вид, что просто проявляю интерес.

— Да что... — он махнул рукой. — Посолю, разве что. Или на корм свиньям. Жалко, конечно...

В его голосе слышалась привычная усталость. Рутина. И в этот момент во мне что-то щелкнуло. Не план, а инстинкт. Инстинкт решать проблемы.

— А если... по-другому? — осторожно начала я.

Элайджа снова посмотрел на меня, на этот раз с нескрываемым любопытством.

— И как же по-другому, Аннушка? Ты, я смотрю, не только прибраться, но и советы давать научилась.

Его тон не был злым. Скорее, уставшим и немного насмешливым. Но я не отступила.

— Когда солите... вы просто солью пересыпаете?

— А как еще? — он пожал плечами.

— А если сделать рассол? Крепкий-крепкий соляной раствор, и выдерживать в нем рыбу? Соль тогда равномернее пройдет, не будет подгнивших кусков внутри.

Он замер, переставая перебирать рыбу. Его мозг, привыкший к действию, а не к пустым разговорам, явно начал обрабатывать информацию.

— Рассол... — протянул он. — Это как для огурцов?

— Примерно. А еще... — я сделала паузу, собирая в голове обрывки кулинарных шоу и дачных экспериментов. — Можно добавить в рассол уксуса, травок пахучих, чуть сахару... Получится маринованная. Новый вкус. Может, кто купит?

— Маринованная... — он произнес слово медленно, словно пробуя его на вкус. — А коптить? Тоже свои секреты знаешь?

Мое сердце екнуло. Цеплялся!

— Дрова важно какие. Не смолистые. Ольха хороша, или фруктовые деревья... яблоня, вишня. Дым тогда ароматный, без горечи. И.. — я вспомнила, как мы с Димой на даче пытались коптить сыр, — перед копчением можно чуть сахарком присыпать. Или пивом сбрызнуть. Корочка вкусная получится.

Элайджа смотрел на меня так, будто я только что прочитала ему лекцию по высшей математике. В его глазах было не только изумление, но и проблеск настоящего, живого интереса.

— Откуда ты это знаешь, девка? — спросил он наконец, и в его голосе не было прежней снисходительности.

Я опустила глаза, играя свою роль.

— Не помню... Словно всплыло в голове. После реки...

Он тяжело вздохнул, кивнул. Легенда с потерей памяти работала безотказно.

Глава 7

Я возвращалась домой, тяжесть корзины с рыбой и ценность спрятанных в складках платья инструментов заставляли меня идти медленнее, вдумчивее. В голове звенело от переполнявших ее мыслей, планов, догадок.

Лорд Калдвелл. Больной сын. Лекарь, который мчался, сметая все на своем пути.

Жестокий парадокс. Ради ребенка они были готовы снести с пути любую помеху. И снесли. Ту самую девушку, в тело которой вселился единственный человек в этом мире, способный его вылечить. Я была просто уверена в этом. Их спешка не просто отняла жизнь у Анны, она чуть не украла у них же единственный шанс.

Тело содрогнулось от призрачного воспоминания: визга колес, ржания лошадей, всепоглощающего ужаса.

Я намеренно выпрямила спину, заставила легкие дышать глубже. Страх был роскошью, которую я не могла себе позволить.

Дома меня ждала все та же картина: Марта, склонившаяся над прутьями, и хижина, пахнущая чистотой. Тишина. Относительный порядок. Мой первый плацдарм, отвоеванный у хаоса.

— Бабушка! — крикнула я, входя внутрь. — Элайджа рыбу дал! Сейчас уху сварю!

Она кивнула, не отрываясь от работы. Ее молчаливое присутствие было удивительно умиротворяющим. В ней не было ни капли той токсичной энергии, что источали некоторые коллеги в больнице. Только покой и принятие.

Разделав рыбу, я принялась за бульон. Пока он закипал, насыщая хижину густым, наваристым ароматом, я озадачилась другим, не менее важным процессом – стерилизацией.

Достала свои трофеи. Иглы и шило. При свете дня они выглядели еще более грубыми и ненадежными, но для меня это были драгоценности. Просто протереть тряпкой, даже с кипятком, было недостаточно. Взгляд упал на небольшой, но прочный ковшик, висевший у очага. Идеально.

Наполнив его водой, я установила на угли, а инструменты аккуратно погрузила внутрь. Пусть кипятятся. Это была уже не кустарная попытка, а самая настоящая, пусть и упрощенная до предела, стерилизация. Хирург во мне требовал соблюдения протокола, и я была рада предоставить ему хоть какие-то возможности.

Марта с интересом наблюдала за моими манипуляциями.

— АННУШКА? ЧТО ЭТО? — прокричала она, глядя на ковшик с кипящими внутри железками.

— Инструменты, бабушка! — крикнула я в ответ. — Для работы! Чтобы чистыми были!

Она покачала головой, но не стала расспрашивать. Видимо, списала на очередную мою «странность».

Пока инструменты стерилизовались в бурлящей воде, я вернулась к очагу, где в котелке уже вовсю булькал будущий ужин.

Пахло прекрасно: дымом, рыбой и чем-то моим, родным, из прошлой жизни. Я покрутилась у огня, подбрасывая поленьев. Рыба от Элайджи была свежайшей, жирной, идеальной для ухи. Но бульон был жидковат. В моем мире его бы заправили картофелем, сделали сытнее.

«Ну, Мария, включай голову», — мысленно подстегнула я себя. Картофеля нет, но есть то, что я собрала на огороде.

Я порубила горсть овсяной крупы и бросила в котелок. Пусть разварится, даст густоты и сытности. Потом нарезала соломкой репу, которую выкопала вчера,