Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

— Я тоже его знаю, — едко вставила Вика. — Целых два дня. И за это время он успел натравить на меня быка, разрушить забор и подослать коз-вредителей.

Григорий хмыкнул, но промолчал, лишь сделал глоток из своей кружки.

— И что конкретно он прояснил? — Вика уставилась на участкового. — Что он такого сказал?

— Он сказал, что забор упал сам, — пожал плечами Виктор Андреевич. — Вот так, взял и сам упал. Ветхость конструкции, понимаете ли. В деревне такое сплошь и рядом бывает.

— Как сам?! — возмутилась Вика. — Это все Миша! — она запнулась, сообразив, как это звучит.

Участковый нахмурился, переглянулся с Григорием, потом снова посмотрел на заявительницу.

— Миша? — переспросил он. — А это кто? Ваш сожитель? Еще один свидетель? Или вы о ком?

Григорий фыркнул и расхохотался. Засмеялся громко, от души, так что его густая борода заходила ходуном.

— Нет, — выдавил он сквозь смех. — Миша — это бык. Ты его видел, Вить, тот, что с челкой. Он мой.

— Ах! — участковый тоже заулыбался. — Так бык, значит? Ну, бык — существо неразумное, с него взятки гладки. И потом, Виктория, вы сами признали, что забор старый. Так что — сам упал.

— Вы издеваетесь? — Вика переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Да вы его крышуете! Я заявлю на вас! Вы пьете на рабочем месте!

— Я не пью алкоголь на службе, — спокойно парировал участковый, отодвигая бутылку. — Я квас пью. А Григорий — сок. Да, Гриш?

— Угу, сок, — кивнул тот, пряча ухмылку в кружке.

Вика стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как ее вселенная рушится. Полиция не поможет. Участковый — закадычный друг соседа. Весь ее гениальный план с треском провалился.

Григорий поднял на нее взгляд, и его лицо на миг стало серьезным.

— Все, что я сказал, — правда. Забор от старости лег. Но если хочешь новый — подпиши документы. Тогда я все сделаю сам. А пока не подпишешь — пальцем не пошевелю.

Вика хотела ответить ему что-то резкое, хлесткое. Хотела крикнуть, что ни за что не уступит, что он — вымогатель и бандит, который водит дружбу с продажной властью.

Но вместо этого она просто развернулась и пошла к себе. Мужчины смотрели ей вслед, и до нее долетал их бесцеремонный смех.

«Звери, — думала она, перебираясь через обломки. — Они все здесь звери. Быки, гуси, козы, участковые... И Григорий. Григорий Юрьевич Кузнецов. Как же я тебя ненавижу».

Она зашла в дом и заперлась на замок. Козы на крыльце посмотрели на нее с явным превосходством, а белая громко заблеяла, будто тоже издевалась.

Вика достала свой блокнот. Там все еще красовался пункт номер один: «Никаких мужчин».

Она перечитала его, яростно перечеркнула и написала сверху жирными буквами:

«НИКАКИХ МУЖЧИН. ОСОБЕННО ГРИГОРИЕВ».

А затем закрыла глаза и поняла, что завтра ей придется придумывать совершенно новую стратегию. Потому что старая работала примерно так же паршиво, как и забор за ее окном.

Глава 4. Эх, отдохнуть бы на пляже..

На следующее утро Вика проснулась с твердым решением: она будет игнорировать забор. И соседа. И вообще всё, что с ними связано.

«Я приехала сюда отдыхать, — сказала она себе, глядя в потолок с подозрительной географической картой. — А не воевать с бородатым фермером и его зоопарком».

Она встала, заварила чай и выглянула в окно. Козы по-прежнему по-хозяйски паслись на ее участке. Вика задумчиво посмотрела на них, затем на лейку, стоявшую в углу прихожей, и коварно улыбнулась.

Через пять минут она уже стояла на крыльце с полной лейкой ледяной воды. Животные подняли головы и уставились на нее с ленивым любопытством.

— А ну брысь! — крикнула Вика и щедро плеснула водой в сторону белой предводительницы.

Та отскочила с возмущенным блеянием. Вика добавила еще порцию. Козы переглянулись, фыркнули и, поджав хвосты, галопом припустили к поверженному забору. Белая обернулась на прощание и громко заблеяла, будто обещала непременно вернуться.

— Не вернетесь! — крикнула ей вслед Вика. — Я теперь знаю вашу слабость!

Она с чувством выполненного долга вернулась в дом, допила чай и открыла книгу «Как прийти в себя после расставания». Свежая глава была посвящена релаксации.

«Иногда, чтобы прийти в себя, нужно сменить обстановку. Выедьте за город, сходите на пляж, позвольте себе абсолютное ничегонеделание», — прочитала она вслух.

— За город? — хмыкнула Вика. — А я где, интересно? Я уже так далеко за городом, что дальше некуда. В деревне с дурацким названием Кыш.

Она перелистнула страницу.

«Или просто сходите на пляж. Вода успокаивает, солнце согревает, а звук волн лечит израненную душу».

Вика посмотрела на залитое светом окно. День обещал быть еще жарче вчерашнего. Она зажмурилась, представив, как лежит на мягком песке, читает, слушает птиц... и никого рядом. Ни быка, ни коз, ни Григория.

— А ведь это мысль, — одобрила она идею автора.

Из недр шкафа был извлечен купальник — эффектный, красный, с кокетливыми рюшами. Она купила его в прошлом году для поездки в Турцию, которая так и не состоялась из-за Максима (тот в последний момент заявил, что у него срочный проект). Вика примерила его и посмотрелась в зеркало. Выглядела она неплохо. Даже очень.

«Проклятие проклятием, а фигуру у меня никто не отнимал», — подумала она и улыбнулась собственному отражению.

Пляжная сумка наполнилась быстро: бутерброды, бутылка минералки, книга и солнцезащитный крем. Накинув поверх купальника легкое полупрозрачное платье, Вика вышла на улицу.

И тут же замерла.

Прямо посреди ее двора стоял Григорий. Он задумчиво осматривал стену старого сарая, засунув руки в карманы штанов. Козы, естественно, вились неподалеку, но на этот раз вели себя прилично и клумбу не трогали.

— Что, золото ищете? — ехидно поинтересовалась Вика, подходя ближе.

Григорий повернулся. Его взгляд скользнул по ее фигуре, и Вика заметила, как он на секунду завязал на ее платье, открытых плечах и выглядывающих бретельках купальника.

— А вы никак купаться собрались? — спросил он, приподняв бровь.

— Да, — Вика независимо вскинула подбородок. — Не все же время сидеть на крыльце и созерцать ваш цирк Шапито во главе с главным клоуном.

Григорий проглотил шпильку и вдруг улыбнулся. Впервые Вика видела его настоящую улыбку — не издевательскую ухмылку, не хмурое хмыканье, а нормальную, теплую. От этого она даже растерялась, но быстро вернула себе боевой настрой.

— Вы хоть дорогу-то на реку знаете, городская? — спросил он.

Вика понятия не имела, где здесь водоем. Но признаться в этом Кузнецову было выше ее достоинства.

— Найду, — отрезала она. — Мы, городские, народ находчивый.