Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

class="p1">Я подошла к другому окну.

То же самое.

Теон наблюдал за мной.

— Вы сердитесь?

— Пока думаю.

— На кого?

— Это тоже пока выясняю.

Он сел на край кровати.

— Отец говорит, так безопаснее.

— От чего?

Теон пожал плечами.

— От всего.

Я вспомнила стены, вооруженную охрану и запреты Фалька.

Что бы ни происходило в доме Арденов, оно явно не ограничивалось капризами богатого отца.

Я не собиралась делать выводы в первый вечер.

Но и закрывать глаза на окна тоже не собиралась.

— Госпожа Маррен?

— Да?

— Вы никому не расскажете, что я здесь?

Я повернулась к мальчику.

Вопрос прозвучал совсем иначе, чем предыдущие.

Без шутки.

Без проверки.

— Доктор Фальк сказал, что ваша семья требует конфиденциальности.

— Это значит нет?

— Это значит, что я не стану рассказывать посторонним о ребенке, которого мне доверили.

Он кивнул, но не выглядел полностью довольным.

— А если вас спросят?

— Кто?

— Кто-нибудь.

— Смотря что спросит.

— Есть ли у лорда Ардена сын.

Я помолчала.

Теперь странностей было достаточно даже для первого дня.

— Теон, почему кто-то должен спрашивать меня об этом?

Он соскочил с кровати.

— Хотите покажу Тарна из окна?

Смена темы была слишком очевидной.

— Теон.

— Он иногда спит возле башни.

— Вы не ответили.

— Я знаю.

— И не собираетесь?

Он подошел к окну.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Я могла надавить.

Но для первого знакомства это было бы глупо.

Ребенок, который привык к секретам, не начинал доверять только потому, что новый взрослый потребовал правду.

Я подошла к нему.

— Хорошо. Сегодня не будем.

Он чуть расслабился.

Внизу действительно появился Тарн.

Дракон лежал на каменной площадке, вытянув передние лапы. Рядом стоял Роэн и разговаривал с человеком из охраны.

С такой высоты всадник казался почти обычным.

Почти.

— Он никогда не закрывает дверь, когда Тарн рядом, — сказал Теон.

— Кто?

— Отец.

— Какую дверь?

— Любую.

Я посмотрела на мальчика.

— Почему?

— Потому что Тарн предупредит.

— О чем?

— Если кто-то придет.

Я снова посмотрела вниз.

Роэн поднял голову.

На секунду мне показалось, что он смотрит прямо в наше окно.

Теон тут же отступил.

— Он заметил.

— Возможно.

— Точно заметил.

— У вашего отца хорошее зрение?

— Это Тарн ему сказал.

Я повернулась к мальчику.

— Что сказал?

Теон замер.

Словно только сейчас понял, что произнес.

— Ничего.

— Теон.

— Мне пора умываться перед ужином.

Он направился к двери.

Я не удерживала.

Но слова запомнила.

За ужином Теона с нами не было.

Я сидела за длинным столом напротив Роэна. Марта устроилась ближе к краю, а доктор Фальк, который, как оказалось, приехал в Ранвель еще утром другим путем, сидел справа от меня.

Я подозревала, что его присутствие было не случайным.

— Вы познакомились, — сказал Фальк.

— Да.

— И?

— Сначала хочу услышать остальные условия.

Роэн отложил вилку.

— Говорите.

— Почему окна в комнате Теона запираются снаружи?

Марта перестала есть.

Фальк медленно взял бокал.

Роэн смотрел прямо на меня.

— Они не запираются снаружи. Ключ хранится у Марты.

— У самого Теона его нет.

— Нет.

— Почему?

— Безопасность.

— Это слово сегодня звучит часто.

— Потому что оно имеет значение.

— От чего вы его защищаете?

— От вещей, которые вас пока не касаются.

Я почувствовала раздражение, но голос сохранила спокойным.

— Если я отвечаю за ребенка большую часть дня, они начинают меня касаться.

— Вам объяснят то, что необходимо для вашей работы.

— Кто решит, что необходимо?

— Я.

Вот теперь мы действительно познакомились.

Я положила салфетку рядом с тарелкой.

— Тогда объясните хотя бы правила.

Роэн перечислял их без пауз, словно давно выучил.

Теон не покидает территорию поместья без его разрешения.

Я не вывожу мальчика за ворота.

Не допускаю разговоров с незнакомыми людьми.

Если в доме появляются посетители, о которых меня не предупредили, я должна немедленно отвести Теона в его комнаты и сообщить Марте или начальнику охраны.

Никаких писем с упоминанием Теона.

Никаких рассказов о нем после поездок в столицу.

Никаких его рисунков, вещей или писем за пределами Ранвеля.

Я слушала.

Когда Роэн закончил, спросила:

— А что разрешено?

На этот раз даже Марта посмотрела на меня с интересом.

— Простите?

— Я услышала длинный список того, чего ребенку нельзя. Теперь хочу знать, что ему можно.

Роэн слегка нахмурился.

— Все в пределах территории, если это не опасно.

— Верховая езда?

— Под присмотром.

— Купание?

— В нижнем пруду.

— Лес?

— Только внутренняя часть владений и с охраной.

— Полеты?

— Нет.

— Другие дети?

Тишина.

Вот и ответ.

— Понятно, — сказала я.

— Что именно?

— Почему вам понадобилась воспитательница.

Его взгляд стал холоднее.

— И почему же?

— Потому что охрана умеет защищать. Управляющая умеет управлять домом. Доктор умеет лечить. Но никто из них не может заменить ребенку обычную жизнь.

Марта опустила взгляд в тарелку.

Фальк выглядел почти довольным.

Роэн — нет.

— Вы провели с моим сыном меньше часа.

— Этого хватило, чтобы узнать, что он не может самостоятельно открыть окно и никогда не играет с другими детьми.

— Вы не знаете причин.

— Именно поэтому спрашиваю.

— И я уже сказал, что объясню необходимое.

— Тогда у нас проблема.

— Какая?

— Вы хотите нанять человека, ответственного за воспитание вашего сына, но не хотите дать ему достаточно информации, чтобы понимать, почему ребенок живет именно так.

Фальк вмешался впервые:

— Роэн.

— Норен.

Они обменялись короткими взглядами.

Я вдруг поняла, что доктор действительно был одним из очень немногих людей, способных разговаривать с хозяином дома подобным тоном.

Роэн некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Вы получите больше информации после подписания соглашения.

— Насколько больше?

— Достаточно.

— Это по-прежнему не ответ.

— Другого пока не будет.

Я посмотрела на Фалька.

Он едва заметно кивнул.

Не в сторону Роэна.

Мне.

Решать самой.

Я вспомнила запертые окна.

Пустые коридоры.

Вопрос Теона о том, могу ли я уйти когда захочу.

И жалованье, которое могло приблизить мою школу на несколько лет.

Но осталась я не из-за денег.

По крайней мере, не только из-за них.

— Хорошо, — сказала