Пристегните ремни. Взлетаем! - Тина Джель

— Что? — только и могу вымолвить.

— Что? — прищуривается он, а взгляд его неуловимо меняется, — ты выйти отсюда хочешь? — спрашивает.

Ну ты Тоня и дура, раскатала губищу...

— Да я, да я, — начинаю я заикаться, — да я на вас заяву накатаю за домогательство...

— Накатай, если выйдешь отсюда без документов. Ну или домой когда вернёшься.

— Да пошёл ты! — не сдерживаюсь.

— Ну, как хочешь, дорогу обратно сама найдёшь, — убирает он свой телефон в карман, и, насвистывая весёлую песенку, идёт от меня прочь...

— Козлина! — бурчу себе под нос.

А сама глаз не спускаю с его задницы. Внутри всё кипит, бурлит, наружу просится. Хочется запустить в него чем-нибудь тяжёленьким, а ещё... Ещё очень хочется отсюда выйти и забыть всё это, как страшный сон. Несколько секунд переминаюсь с ноги на ногу, немного успокаиваюсь, и бегу за ним, благоразумно рассудив: что не убудет от меня от одного поцелуя, зато...

Зато... солнце, море и много-много нормальных мужиков уже наконец.

— Подожди! — кричу, мысленно колотя его своим рюкзаком по башке.

Он останавливается. Поворачивается ко мне и ждёт когда я к нему подбегу.

— Я согласна... — произношу и краснею, как дурочка, наблюдая за его удовлетворённой ухмылкой.

Даже представить себе не могла, что когда-либо буду целоваться за... За свою свободу. Мерзко. Гадко. Низко.

Чувствую себя дешёвкой…

Взгляд судорожно мечется по сторонам в поисках поддержки, и, останавливается на черноволосой голове с дредами, выглядывающей из-за угла. Невольно ему улыбаюсь. Становится приятно, что сокамерники про меня не забыли.

Говнюк-шантажист тут же поворачивается в его сторону и показывает ему жестом, что он его прекрасно видит: поднося два пальца сначала к своим глазам потом разворачивает их в его сторону, и выражение лица его в этот момент не предвещает ничего хорошего. Никому.

От его дьявольской ухмылки в животе моём бабочки все разом передохли.

Дреды тоже исчезают бесследно.

И я остаюсь с ним один на один.

— Идём, — берёт он меня своими цепкими длинными пальцами за локоть, и ведёт за собой.

— А потом точно отдашь документы? — уточняю на ходу, едва поспевая за его широким шагом.

— Обсудим, — отвечает он сухо.

— Нет, тогда я никуда с тобой не пойду… — кричу я, пытаясь выдернуть руку из его захвата. — Отпусти меня!

— Да у тебя выхода нет, — резко останавливаясь он распахивает дверь. — У тебя ещё и распитие спиртных напитков в общественном месте… — заявляет, заталкивая меня внутрь.

А я выпадаю в осадок от его очередного обвинения. Он что, сейчас ещё и это мне пришьет до кучи?

Меня начинает потряхивать и я даже, кажется, трезвею.

Комната, в которую он меня привёл точно такая же, что и та, из которой нас совсем недавно выперли на выселки с почестями. И даже кондёр хреначит тут на полную мощь, хотя присутствия людей и не наблюдается.

Он ставит конфискованный коньяк на стол, подходит ко мне почти вплотную.

— Целуй, — прикладывает указательный палец к своим губам, натягивая на своё смазливое лицо странное какое-то выражение… Довольное…

Что так сразу?

Приподнимаю подбородок. Непривычно. С моим-то ростом. Никогда я ещё с такими высокими не целовалась.

Да и с красавчиками такими тоже никогда не целовалась. Только по ходу у этого красавчика не всё в порядке с головой. И, кажется, я серьёзно влипла. Ну, так-то, если подумать, не прибьёт же от меня?

Облизываю пересохшие от волнения губы.

— Ну, я жду… — напоминает он мне о себе.

— Я не дотягиваюсь до вас, вы слишком высокий, наклонитесь. — Перехожу на «Вы» от страха.

— Стульчик возьми… — показывает он мне пальцем на единственный стул в комнате.

Он издевается надо мной, да?

— Тебе надо, ты и возьми, — перехожу на «ты». Пусть мне будет хуже.

— Мне не надо...это тебе надо..., напоминаю...

Чтоб у тебя член отсох!

Обхожу стол, не понимая ещё, как я буду вообще выпутываться из всего этого. Тяну руку к стулу, сзади, как будто что-то меня держит, не даёт сдвинуться с места.

Платье на талии натягивается. Он что за пояс меня схватил?

Начинает от страха потряхивать. Не иначе маньяк.

— Отпусти, придурок, — тем не менее пищу, и начинаю судорожно дёргаться.

Становится жарко, несмотря на кондёр.

Позади раздаётся смешок.

Замираю, пытаясь понять, что вообще вокруг меня происходит? Несколько минут стою ни жива ни мертва, обернуться боюсь, но ничего не происходит...

Поворачиваю медленно голову, — он стоит недвижимо, ухмыляется, сложив руки на груди и постукивая себя пальцами по плечам.

Чёрт!

Пояс зацепился за выступ в столе — доходит до меня.

Резко отпускаю стул. Тот с грохотом падает на пол.

Только попробуй мне что-нибудь сказать ублюдок. Только попробуй...

Начинаю нервно развязывать узел на поясе, который я завязала сзади, чтобы он мне не мешался. Вытягиваю пояс из шлёвок. Беру его в руку и, показательно неторопливо, подхожу к стулу. Наклоняюсь, цепляю его пальцами за спинку и волоком тащу к придурошному.

Краем глаза вижу, как он всё это время внимательно наблюдает за моими действиями. И молчит, сволочь такая.

От скрипа ножек по плитке, у меня начинают ломить зубы, и дёргаться глаз. А ему хоть бы хны. Стоит, и даже не морщится.

С грохотом ставлю перед ним стул и, долго не раздумывая, встаю на него прямо в обуви... Похрен.

Даже выпрямиться в полный рост не успеваю...

Стул резко дёргается, а мои бёдра крепко обхватывают чьи-то сильные руки.

Неуклюже раскачиваясь в разные стороны, размахиваю руками.

Он прижимает мои бёдра к себе сильнее.

На мгновение меня охватывает дикий ужас. Что он собирается со мной сделать?

— Пожалуйста, отпу... — начинаю, но закончить не успеваю...

— Мне вот интересно… — произносит он спокойно, прижимая меня к себе, — ты всегда такая взбалмошная и невнимательная?

Что он имеет в виду?

Я, наконец, выпрямляюсь, поймав более-менее устойчивой положение.

Захват на моих бёдрах чуть ослабевает.

Опускаю тихонечко одну руку. Второй держусь за пояс, который почему-то не падает.

Взгляд невольно застывает на его затылке, и меня вдруг охватывает совершенно иррациональное желание: захотелось потрогать его волосы.

Сжимаю пальцы в кулак, чтобы не наделать глупостей.

Делаю осторожный вдох...

От него очень приятно пахнет. Какой-то еле уловимой свежестью и чистотой. Чувствую, как в животе моём оживают бабочки от его крышеносного запаха, чёрт бы их побрал.

Еле сдерживаю стон.

И слышу его тихий выдох в этот момент, словно всё это время он не дышал стоял.

Сердце в груди вдруг начинает барабанить, как ненормальное. Задерживаю дыхание...

За