Мой кремень - Зоя Огнева

Осознание собственного бессилия в кресле обожгло изнутри новой волной ярости, смешанной с диким вожделением. Она была чертовски привлекательна, и это делало её его самым опасным врагом.

Вера тем временем не замечала его тяжелого, раздевающего взгляда. Она достала из кармана маленькую неврологическую иголочку. Руслан пристально наблюдал за её действиями с циничной усмешкой — он знал, что ничего не почувствует. Вера с силой провела острием по подошве его стопы, от пятки к пальцам.

Ничего. Стопа лежала неподвижно.

Руслан хмыкнул, отворачиваясь к окну:

— Я же сказал. Ноль.

Вера не сдалась. Она знала, что глубокие рефлексы не умирают так просто. Она обхватила его тяжелую голень руками, нащупала пальцами подколенное сухожилие и с хирургической точностью, резко и сильно надавила на определенную точку.

Тело Руслана внезапно прошил мощный, неконтролируемый спазм. Его правое бедро едва заметно, на долю сантиметра, дернулось вверх, а пальцы ноги дрогнули.

Костров замер. Его дыхание перехватило. Он медленно повернул голову и ошалело уставился на свою ногу.

— Что... что это было? — прошептал Кремень растерянно. В его голосе впервые за все месяцы после покушения, прорезался не гнев, а дикий страх пополам с безумной надеждой. — Это… судорога?

Вера медленно поднялась на ноги, пряча дрожащие от триумфа пальцы в карманы спортивных брюк. Её сердце колотилось как сумасшедшее.

Она оказалась права.

Но Руслану об этом знать было рано. Пока для реабилитации хватит и его злости в качестве топлива. А вот если он сейчас поймет, какой у него потенциал к восстановлению, начнет задавать вопросы, сомневаться в диагнозах городских врачей и в итоге раскопает, кто она. Практика без лицензии очень дорогого стоила. Проблемы ей были не нужны.

Пока что.

— Это просто периферический спазм от общей нагрузки на корпус, — равнодушно солгала Вера, глядя на него сверху вниз. — Обычная физиология атрофированных мышц. Не обольщайтесь. Пересаживайтесь в кресло и марш в душ. Через полчаса у вас обед.

Она развернулась и вышла из зала, оставив Кремня лежать на мате. Руслан смотрел на свои снова неподвижные пальцы ног, а внутри него, вопреки ледяным словам этой нечитаемой для него женщины, заворочалось неясное, злое чувство. Всё восхищение её красотой сошло «на нет».

Она лгала.

Руслан чувствовал, что она лгала. Но… её тонкие пальцы сотворили с его телом немыслимое.

И он намеревался разобраться с этой ложью.

Глава 4. Предел прочности

Следующие три дня превратились для обитателей загородного особняка в сплошной, непрекращающийся ад, сотканный из пота, хриплого дыхания и звенящего под потолком напряжения.

Вера не давала Кострову пощады. Она будила его ровно в шесть утра, игнорируя предупреждающий рык, и тащила в реабилитационный зал. Руслан, ведомый упрямым мужским азартом и желанием доказать этой «докторше», что её методы — пустышка, пахал на пределе своих возможностей.

Она заставляла его работать с тяжелыми медицинскими мячами, растягивать жесткие жгуты и часами удерживать баланс корпуса, а потом растирала своими на удивление сильными руками атрофированные мышцы. Костров злился, матерился через зубы, но стоически терпел.

Перелом случился на четвертые сутки, во время вечернего блока пассивной гимнастики.

Руслан лежал на кушетке. Его грудь тяжело вздымалась после силовой нагрузки. Вера сидела у его ног, методично и жестко разминая, потерявшие тонус мышцы голеней. Она использовала методику Войта — выстукивала рефлекторные зоны, заставляя нервные окончания посылать сигналы в поврежденный спинной мозг.

— Сильнее дави, доктор, — с циничной усмешкой бросил Костров, закинув руки за голову и лениво наблюдая за её манипуляциями. Пока внутри умирал от напряжения. Он хотел снова ощутить... что угодно. Пусть даже если это будет боль или спазм. — Я всё равно ничего не чувствую.

Вера промолчала. Затем нащупала пальцами подколенное сухожилие правой ноги, зафиксировала бедро и с хирургической точностью, резко вогнала большой палец в триггерную точку, одновременно с силой скручивая мышцу голени.

Тело Руслана мгновенно прошил мощнейший рефлекторный разряд. Его правое бедро судорожно дернулось вверх, по всей конечности прокатилась волна видимого мышечного сокращения.

Костров осекся на полуслове. Откинулся назад, шумно втянув воздух сквозь сжатые зубы. Его серые глаза расширились.

— Это... снова твой «просто периферический спазм»? — хрипло выдохнул он, пытаясь скрыть зародившийся внутри страх. Потому что нервы его были на пределе.

Вера медленно отпустила его ногу. Она поднялась, вытерла руки полотенцем и посмотрела на него сверху вниз. Её взгляд изменился — исчезла привычная маска безразличия, уступив место пугающей серьезности профессионала.

— Нет, Костров, — тихо и отчетливо произнесла она. — Это не просто спазм. Отек вокруг спинномозгового канала наконец начал спадать.

Руслан нахмурился, в его глазах промелькнули опасные искры.

— Что это значит?

— Вы и так уже всё поняли, Костров. У вас появился шанс встать на ноги. Теперь наверняка, — Вера решила поставить всё на кон. Больше не получится прикрываться терминологией и лгать. Её пациент слишком проницателен. Будет лучше, если он будет сотрудничать с ней, а не мешать реабилитации. — Если мы продолжим в том же темпе, через пару месяцев вы сделаете первый шаг у брусьев. Ваша инвалидность — временная.

Секунду в зале стояла оглушительная тишина. А затем Руслан взорвался.

Он резко приподнялся на локтях, его лицо исказилось от бешеной, неконтролируемой ярости. Он воспринял её слова как изощренное, садистское издевательство, как попытку поиздеваться над его беспомощностью ради того, чтобы подольше сосать деньги из контракта сиделки.

— Да что ты о себе возомнила, тварь?! — взревел он так, что окна в рамах задребезжали. Его голос сорвался на опасный, хриплый ор. — Шанс?! Ты даёшь мне шанс?! Самые престижные клиники страны, светила нейрохирургии с мировыми именами, профессора, которые провели сотни операций, в один голос сказали мне, что я останусь калекой до конца своих дней! А ты, пигалица, пришедшая с улицы ради бабла, заявляешь, что они все идиоты, и у меня есть ШАНС?!

Он тяжело дышал, его мощная грудь ходила ходуном, и вена на лбу вздулась.

— Покажи мне свою лицензию, — прошипел Кремень, в его глазах горело настоящее безумие раненого зверя. — Покажи мне свои дипломы, доктор Хаус юбочный! На каком основании ты смеешь давать такие прогнозы?! Убирайся! Вон из моего дома!

Вера выслушала эту лавину крика, даже не поведя бровью. Она не стала оправдываться, не стала кричать в ответ и уж точно не испугалась его угроз. Она подняла с пола бутылку воды, сделала несколько спокойных глотков, не отводя убийственного взгляда от Руслана.

— Закончили истерику, полковник? — ледяным, режущим тоном оборвала она его. — Запомните раз и навсегда: я работаю со сложными пациентами, но я никогда не работаю с истеричками. Если