Ты ушёл. Но не отпустил - Саша Вельская

Миша нахмурился.

— Почему?

Я присела перед ними.

Мне хотелось подобрать правильные слова. Такие, которые не разрушат их детский мир, но и не заставят ждать отца каждую ночь.

— Иногда взрослые решают жить отдельно.

— Вы поссорились? — спросила Соня.

— Да.

— Из-за меня?

У меня сжалось сердце.

— Никогда. Ни из-за тебя, ни из-за Миши. Вы ни в чём не виноваты.

— Я могу быть хорошей, — прошептала она. — Я больше не буду брать твои помады.

Я прижала её к себе.

— Ты уже хорошая. Самая хорошая. И папа уходит не из-за тебя.

Миша смотрел на Романа.

— Когда ты вернёшься?

Роман опустился перед сыном.

— Я буду приезжать. Мы станем видеться постоянно.

— Каждый день?

— Часто.

— Сегодня ты соберёшь железную дорогу?

Роман взглянул на часы.

Это движение увидели все.

Даже пятилетний ребёнок.

— Сегодня не получится, чемпион. Но в субботу мы обязательно проведём весь день вместе.

Миша опустил голову.

— Ты вчера тоже обещал.

Мама стояла в коридоре. Она ничего не сказала, но её взгляд мог бы прожечь стену.

Роман снова поднялся.

— Я позвоню завтра.

Он взял чемодан.

Соня побежала за ним.

— Папочка, не уезжай!

Он остановился у входной двери.

На мгновение я поверила, что не сможет уйти. Что поставит чемодан, вернётся, подхватит дочь на руки.

Но Роман только погладил её по волосам.

— Я скоро приеду, принцесса.

— Когда?

— Очень скоро.

Он вышел.

Соня прижалась лицом к двери и заплакала.

Миша стоял посреди прихожей, сжимая игрушечного динозавра.

— Папа нас больше не любит?

Я закрыла глаза.

Ложь могла бы облегчить эту минуту.

Правда была слишком тяжёлой для ребёнка.

— Папа вас любит, — сказала я.

Это было второе обещание, которое я дала за Романа.

И первое, в котором уже не была уверена.

Глава 3. Цена свободы

Первые две недели Роман звонил детям каждый вечер.

Ровно в восемь.

Не в семь пятьдесят девять и не в восемь десять.

Он спрашивал, что они ели, как прошёл день в садике, не кашляет ли Миша, выучила ли Соня стихотворение. Разговор длился от четырёх до семи минут. Затем он желал им спокойной ночи и просил передать телефон мне.

Я каждый раз отвечала, что занята.

На третий день он прислал сообщение:

«Нам всё равно придётся общаться».

Я написала:

«По вопросам детей — сообщениями».

«Это незрело».

«Измена была зрелым поступком?»

Он не ответил.

В субботу Роман приехал за близнецами на новом автомобиле.

Прежний чёрный внедорожник он оставил водителю. За рулём серебристого купе выглядел не как отец двоих детей, а как мужчина, который наконец освободился от необходимости возить детские кресла, пакеты с одеждой и самокаты.

Миша обошёл машину кругом.

— А где наши кресла?

— Мы купим новые.

— Они же у тебя были.

— Те остались в другой машине.

Соня держалась за мою руку.

— Ты поедешь с нами?

— Нет, солнышко. Сегодня вы будете с папой.

— А куда?

Роман снял солнцезащитные очки.

— Это сюрприз.

— Во сколько вернёшь их? — спросила я.

— Вечером.

— Во сколько?

— Не знаю. Как получится.

— В семь.

Он посмотрел на меня поверх крыши машины.

— Вера, я способен провести день с собственными детьми без твоего расписания.

— В семь они ужинают. В восемь тридцать ложатся.

— Один вечер ничего не изменит.

— В семь.

— Хорошо.

Он произнёс это слишком легко.

В семь его не было.

В половине восьмого Роман не отвечал.

В восемь прислал фотографию: близнецы сидели за столом в ресторане, перед каждым стояло огромное мороженое с шоколадом и разноцветными конфетами.

«Дети счастливы. Не драматизируй».

Я позвонила.

Он сбросил вызов.

Вернул их в десять двадцать.

Миша спал у него на руках, Соня капризничала и тёрла глаза. На детях была новая одежда: дорогие куртки, одинаковые белые кроссовки, брендовые джинсы.

— Они не ужинали, — сказала я, сняв с Миши обувь.

— Они ели в ресторане.

— Мороженое.

— До него была паста.

— У Сони непереносимость сливок.

Роман нахмурился.

— С каких пор?

— С трёх лет.

— Она постоянно ест молочные продукты.

— Безлактозные.

Он перевёл взгляд на дочь.

У Сони уже покраснели щёки.

— Я не знал.

— Ты никогда не знаешь.

— Не начинай.

— У неё ночью будет болеть живот.

— Я дам телефон своего врача.

— Ей не нужен твой врач. Ей нужен отец, который помнит, что ей нельзя есть.

Соня захныкала.

— Не ругайтесь.

Я замолчала.

Роман опустил Мишу на диван и снял с него куртку.

— Я привёз их. Они целы, довольны, получили подарки. Что ещё тебе нужно?

— Чтобы ты выполнял договорённости.

— Мы не заключали договор.

— Пока нет.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Что это значит?

— То и значит. Нам придётся официально определить порядок общения с детьми.

— Ты собираешься ограничить мои встречи?

— Я собираюсь защитить их режим.

— От собственного отца?

— От человека, который обещал привезти их в семь и исчез на три часа.