Эскортница поневоле - Элен Ош

Глава 6

В полумраке салона, я сидела, прижавшись к холодной дверце автомобиля. Пальцы впились в обивку сиденья до боли, но не сравнить с тем, что творилось внутри. Присутствие Аргунова давило, словно бетонная плита.

Он расположился рядом, небрежно закинув руку на спинку сиденья. Идеальная одежда, безупречный вид. И я в этих дурацких шортах и майке, с голыми коленями, выставленными напоказ. Кондиционер в машине работал на полную, и я чувствовала, как кожа покрывается мурашками.

— Куда вы меня везёте?

Он медленно повернулся ко мне:

— Туда, где вы будете в безопасности.

— В безопасности? — я едва сдержала сарказм. — От кого? От вас?

Его тёмные глаза сверкнули:

— От вашего мужа и других кредиторов. Вы правда думали, что я единственный, кому задолжал ваш муж?

Я сжала кулаки, чувствуя, как холод пробирает до костей. Машина мчалась по улицам, увозя меня в неизвестность. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Что ждёт впереди? Какой ад придумал этот человек?

— Это не даёт вам права похищать меня! — воскликнула я, обхватив себя руками, чтобы хоть как-то согреться.

— Называйте это как хотите, — пожал он плечами. — Факт остаётся фактом: вы теперь под моей защитой.

— Защита, в роли эскортницы? — я выплюнула это слово с отвращением.

Аргунов наклонился ближе:

— Ваша задача — быть красивой. Остальное не касается.

Я украдкой бросила взгляд на Аргунова. Опасная смесь харизмы и угрозы. Он словно создан из противоречий: холодный расчёт и животная сила, власть и дикость. А я здесь, в этом жалком наряде, дрожащая от холода и гнева.

— А говорить я не должна? — я подняла бровь. — Забыли, Даниил Романович? Я никогда не молчу.

Он усмехнулся:

— Это мы ещё посмотрим.

Машина свернула на узкую дорогу. Деревья по бокам сливались в зелёную стену. Мы ехали всё дальше от цивилизации, от людей, от возможности позвать на помощь.

— И что будет, когда я начну говорить? — не унималась я. — Заткнёте мне рот?

— У меня есть способы заставить вас молчать, — его голос стал тише, опаснее.

— Рискните, — я встретила его взгляд прямо. — Только сначала объясните, почему мой муж решил продать меня, как вещь. И на что он занимал такую сумму? Как прогорел?

Аргунов откинулся на сиденье:

— Слишком много вопросов, Мирослава. Отвечу лишь на первый: потому что он трус. И должник. А вы — его самый ценный актив.

— Ценный актив… — повторила я с горечью. — Как скот на рынке.

Я заставила себя дышать ровнее. Паника — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Нужно думать. Придумывать план. Искать выход. Холод отрезвлял, заставлял оставаться в здравом уме.

Машина замедлила ход. Впереди показались кованые ворота. Высокие, массивные, неприступные. Как и их хозяин.

— Приехали, — бросил Аргунов. — Добро пожаловать в ваш новый дом.

— Дом? — я скривилась. — Скорее, тюрьма.

Он лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

Машина въехала на территорию. Высокие кованые ворота захлопнулись за нами, отрезая путь к свободе. Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, а реальность трещит по швам.

— Это еще не конец, — прошептала я больше себе, чем ему.

Я найду способ выбраться. И тогда он пожалеет, что связался со мной.

Глава 7

Двигатель замолчал. Кондиционер перестал гнать прохладу, но в салоне ещё держалось то спасительное марево, которое весь путь отделяло меня от реальности. Я сидела, не двигаясь. Не потому что не понимала, что пора выходить. Понимала. Просто не хотела.

— Выходи.

Голос снаружи принадлежал охраннику. Дверца распахнулась, впуская волну нагретого воздуха, но я даже не шелохнулась.

Не пойду. Никуда я не пойду. Если сидеть здесь, ничего не случится. Если не выходить, они не смогут…

— Мирослава, — тихо, без нажима, сказал Аргунов. Он уже стоял на улице, поправляя манжеты. Даже не смотрел на меня. — У тебя нет выбора. Лучше подчиниться.

Я заметила это не сразу, слишком много всего навалилось. Но цепкий мозг уже работал на автопилоте. «Ты». В машине он называл меня на «Вы». В квартире тоже, до того самого момента, когда сорвался на «эскортницу». А теперь снова «Ты». Он словно не мог определиться. Словно сам не знал, кто я для него. И от этой его растерянности мне стало почти легче. Почти.

Но он прав. Сидя в машине, я не найду выход. Только разозлю их. Себе хуже сделаю. Я уже вполне натерпелась за сегодня, чтобы добавлять к списку унижений ещё и силовой вынос из салона.

Я вышла сама. До того, как охранник успел протянуть руку.

Босые ступни коснулись раскалённой плитки, и я сразу поджала пальцы. Было невыносимо горячо, будто я ступила на сковороду. Переступила с ноги на ногу, потом ещё раз. Плитка была старой, квадратной, с мелкими неровностями, которые впивались в кожу. Я чувствовала каждую, ступая осторожно.

Меня словно поджаривали. Медленно. Неотвратимо.

Воздух ударил в лицо плотной, тяжёлой волной, как из открытой духовки, когда заглядываешь внутрь проверить пирог и получаешь удар паром. Липкое тепло обволокло тело мгновенно. В машине было так хорошо прохладно, привычно, кондиционер делал своё дело, и я почти забыла, что на улице пекло. Теперь вспомнила. Майка снова прилипла к спине. Пот выступил на лбу ещё до того, как я сделала второй шаг.

Аргунов не взял меня за руку. Не коснулся. Просто кивнул в сторону дома и сделал спокойный, широкий, уверенный шаг. Как человек, который не сомневается, что за ним пойдут.

Я пошла следом. Потому что идти больше некуда. Потому что он прав: выбора нет.

Внутри что-то щёлкнуло. Какая-то холодная, расчётливая часть меня, о существовании которой я не подозревала, тихо сказала: «Притворись. Пусть думают, что сломалась. Пусть потеряют бдительность». Может быть, когда они перестанут ждать подвоха, появится шанс. Мизерный, призрачный, почти смешной в этой ситуации. Но шанс.

Я выпрямила спину. Не для них, для себя.

Высокий кованый забор тянулся вдоль всей территории, насколько хватало взгляда. Массивные каменные столбы, чугунное литьё, старый, солидный узор: не тот дешёвый новодел, которым обносятся коттеджи новых русских.

В этом городе, к счастью, ещё не все снесли эти толстосумы, выстраивая на месте архитектурных памятников новомодные отели и рестораны. Забор явно был ровесником особняка.

В моей голове уже защёлкали невидимые счёты: конец девятнадцатого — начало двадцатого века, купеческая застройка, южное направление. Возможно, тот же архитектор, что проектировал старые особняки на набережной. Мысль мелькнула и погасла. Не до того сейчас. Но мозг историка уже взял след.