Властный мужчина. Невинность и порок - Саманта Джонс

суровый бизнесмен может быть таким нежным. Он держал меня за руку весь вечер и шептал на ухо глупости. От которых я краснела до кончиков ушей. Краснела и ждала ночи. Чтобы убедиться, что директора крупных компаний отвечают за свои слова твёрдо.

Через год родился Пашка. Ещё через два — Алиса. Виктор стал счастливым отцом, который бегает по утрам по квартире в поисках подгузников и гладит меня по голове, когда я устаю.

Вчера он забрался на меня поверх одеяла в кровати и сказал:

— Знаешь, я ведь раньше жил только работой. А теперь у меня есть семья.

Я улыбнулась. Ради этого стоило когда-то перепутать тот дурацкий отчёт.

Студентка и препод

Натали, увы, но я один из тех, кто считает, что ты слишком горяча,- руки моего научного руководителя легли мне на талию. Уж не знаю насколько это было уместно, но мне с моей внешностью и так и так достанется. Я гипер привлекательная девушка и даже собственная мать всегда говорила, что я одеваюсь как Ш.

Да, Николай, но в вашем спокойствии…

Натали, теперь можно на ты, — бережно и деликатно прервал он, — Мы уже взрослые. Сегодня ты получила диплом и мы больше можем не соблюдать формальностей.

В твоём спокойствии, моя тревога снижается… Ты же видишь?

Я мечтала раствориться в его руках, но быть невинной девушкой в 22, которую все в универе считали за эскортницу (в лучшем случае) просто потому что у меня татуировки и я люблю одеваться так… было невыносимо…

Ты тоже считаешь меня… вульгарной и продажной? — дрожащим голосом задала я самый важный вопрос в моей жизни. Я боялась кого-то спрашивать об этом, но Николай нравился мне уже несколько лет и эта влюбленность не проходила. Это причина почему я до сих ни разу не была в нормальных отношениях. Все считают меня слишком доступной, потому что я в татуировках и всегда на высоких каблуках.

Мы танцевали посреди зала. Конечно все смотрели на нас, потому что я сама подошла к нему первая. Николай был единственным преподом, который воспринимал меня по моим знаниям. И ругал и хвалил. Но не отпускал сальных шуточек, если я приходила в коротком платье и на каблуках.

Я вижу в тебе человека. Мне даже нравится как ты одеваешься. Я же всего лишь мужчина. Мне 39. Не восемьдесят. А что ты сама думаешь о том как ты выглядишь?

Николай, я очень… очень благодарна тебе за то, что ты принял меня такой. Я должна тебе признаться, что ещё никогда не была с мужчиной. Не то, чтобы я дико себя берегу, но они сбегают. Либо оскорбляют меня своим отношением. Дальше второго свидания не заходило. Но сегодня. Я хочу сама пригласить вас… тебя не только на этот танец. Я хочу чтобы на неделе мы пошли на свидание. Я заплачу за себя сама.

Мы танцевали в центре зала. Медленно переваливаясь с ноги на ногу. Я на высоких каблуках была лишь слегка ниже своего высокого умного препода в этих дико горячих очках. Он был умным. Для меня: самым умным мужчиной только потому что смог не поддаться на внешнее. Смог погасить свое мужское желание принизить красивую девушку. Опорочить. Я написала заявление к нему в аспирантуру. А ведь в аспирантуре не запрещается готовить своих будущих жен к защите диссертации!

Впрочем я как и всегда забегаю вперед…

Конечно пойдем. Ты серьезно? Я думал тебя интересуют только мотоциклисты, брейкдансеры или бородатые богачи на геликах.

Я улыбнулась и снова провела ладонью по его широким твидовым плечам. Вот так просто. Стоять при всех и обнимать (любимого пусть и тайно) мужчину. Это такое счастье. И выпускной был точкой невозврата.

Мгновением в жизни. Последним днем в альма матер. Когда, если не сейчас?

— Не знал, что скучные профессора тоже интересны таким девушкам как ты.

Он сказал это не с насмешкой, а даже с легкой неуверенностью в себе. Так забавно ведь это я пять лет робею перед ним, потому что он умный. Добрый. И руки. Я впервые почувствовала себя в безопасности только сейчас, когда он обнял меня и прижал к себе на глазах у всех. Он держал, но не давил. Он вел, но не таскал. Он заботился, но не удушал… Мы болтали и я уже не знала, как мы пришли к этому разговору:

Так уж случилось, что первую татуировку я сделала себе на спине ещё в 14. Когда моя мать в заграничной поездке отвела меня «на небольшую операцию», где мне под наркозом против моего разрешения вырезали почку.

Какой ужас. Ты не шутишь?

Да. Она была наркоманкой и мы жили глубоко в долгах. Все моё детство она укоряла меня, что моё воспитание ей слишком дорого обходится. И что от меня никакого толка. И что я Ш, потому что хочу общаться с отцом. А она запрещала и учила ненавидеть его.

Иди сюда…

Николай просто обнял меня крепче, я почувствовала как его сердце сжалось за меня. Это не было наигранно. Не было по-отечески, или ласка мужчины, который хочет затащить в постель. Скорее по-братски или как это возможно только с мужем, с которым вы уже давно вместе. А ведь мы и были уже давно вместе… Пять лет. Взглядов. Вздохов и страха подойти друг к другу, потому что каждый считал, что мы из разных «лиг». Но сейчас я чувствовала тепло его руки и то, что это навсегда.

Не переживай. Это все уже давно отболело. Чтобы скрыть шрам, над которым смеялись девочки в бассейне я сделала этого орла по всей талии. И понеслась… учителя стали гнобить меня и считать, что я «такая же как моя мать».

— И ты стала «исполнять их пророчества»?

— Да, что-то вроде того, — я уже положила подбородок ему на плечо и шептала в ухо свою историю, — я хотела быть яркой, я любила танцевать, я смотрела мамины видеокассеты, когда оставалась дома одна… А там… ну все то, что одинокие женщины без мужей смотрят: романтика, любовь, богатые мужчины, роскошные женщины… Все это ослепило меня… Я стала одевать красное. Лаковое. Какое угодно, только бы спровоцировать мать.

— Только бы бросить ей вызов…

— Забудь… ты больше не должна «отмораживать себе голову назло маме»…

И мы поцеловались. Так просто и легко, словно