Взлетная полоса сердца - Айлин Грин

Первый раз я буду настоящим голосом вышки. А у меня как назло болит голова, и мысли забиты какой-то ерундой! Которую ночь подряд снится таинственный незнакомец, который спасает меня, протягивая мне руку, пытается о чём-то поговорить, но я просыпаюсь быстрее, чем слышу его голос…

— Доченька, ты совсем не притронулась к еде, — из глубоких и далёких мыслей меня вывел голос мамы. Заботливый и спокойный. — У тебя сложный день. Тебе обязательно нужно поесть. Или хотя бы выпей кофе!

— Думаешь, кофе поможет? — хмыкнула я, растирая виски. Кофе я пила редко, отдавая предпочтение чаю с мятой.

— Если бы не кофе, то тебя бы вообще, возможно, не было, — мама многозначительно улыбнулась. А я вспомнила, что она говорила мне — они познакомились с папой благодаря чашке кофе. Может быть, и меня ждёт что-то интересное, если я выпью кофе вместо чая?

* * *

Первый рабочий день мгновенно заставил забыть меня о том, что у меня что-то болит. Да что там боль! Я боялась даже моргнуть. Мониторы диспетчерской я видела в своей жизни уже много раз, но одно дело — теория и тренировка, другое — настоящая работа, требующая сосредоточенности. Следить за точками, за которыми скрывались жизни сотен людей, это что-то настолько же волнующее, насколько страшное. И вот до конца моей первой смены оставалось всего лишь несколько минут — тренировочный борт папы и Леона успешно приземлился под моим руководством, и я была спокойна — смогла. Но внезапно — посторонний сигнал. Что-то пошло не так.

Чёрт! Четыре-два-два! Это же Леон… Но почему его самолёт отправляется не на стоянку?

— Четыре-два-два! — испуганно проговорила я. — Вернитесь на маршрут! Подтвердите местоположение.

Что происходит?

Холодный пот прошиб меня насквозь. И почему именно в мою смену!

— Проверка системы, — раздался насмешливый голос, который я сразу же узнала.

— Борт четыре-два-два, немедленно возвращайтесь на стоянку, — стиснув зубы, процедила я.

— Вернусь я, вернусь, — снова насмешливый тон. — Решил проверить тебя на бдительность.

Тебя?

Это было не просто ошибкой. Это было грубое нарушение. Опасное. И главное — оскорбительное. Он решил проверить меня, зная, кто сегодня по ту сторону ведёт самолёт. Будто моя компетентность была для него шуткой.

— У вас есть ровно две минуты, — я фамильярничать не собиралась. — Иначе я вызываю службу безопасности, — холодно произнесла я. — Дальнейшее пребывание на борту четыре-два-два признаётся несанкционированным.

— Да Бога ради, — хмыкнул Леон. — Марк всё знает.

Я отключила звук, сняла наушники и откинулась на спинку кресла. Головная боль, которая только-только стала отпускать, вернулась с новой силой. Руки дрожали от злости. Леон не только испортил мой первый рабочий день, он в очередной раз вывел меня из себя!

Я взяла куртку и вышла из вышки, спустившись по лестнице. Издалека увидела его — он шёл, засунув руки в карманы. На лице — ни одной эмоции. Русые волосы слегка растрепаны. Я двинулась ему навстречу и поравнявшись с ним, выпалила:

— Ты что, издеваешься?

Ни слов приветствия, ни элементарной вежливости. Мне было не до этого.

Леон поднял на меня взгляд, и я только сейчас заметила, что в его тёмно-карих глазах с золотыми искорками читалась усталость. Не дерзость.

— Я проверял систему, — равнодушно пожал он плечами.

— Систему? — не отставала я. — А мне, кажется, что ты проверял меня.

— И что? — он даже не отрицал. — Не выдержала?

— Выдержала, — с вызовом ответила ему я. — А вот ты? Ты считаешь, что ты пилот? Ошибаешься. Ты актёр. Пытаешься строить из себя героя, а на деле не можешь признаться даже самому себе.

— Признаться в чём, Вольфманн?

Я сжала кулаки. Терпеть не могла, когда он называл меня по фамилии!

— Признаться в том, что ты терпеть не можешь полёты!

Слова вырвались слишком быстро… Но я была уверена, что то, что хотел мне показать Леон два дня назад, было прямым тому доказательством. Хотя с тех пор Леон ни разу не заикнулся о нашей поездке, но у меня она так и не выходила из головы.

Леон резко шагнул вперёд, максимально сокращая между нами расстояние. Я почувствовала напряжение от его внезапной близости.

— А ты, мисс идеал? Кто ты? Человек или голос, который не допускает ошибок?

Я инстинктивно сделала шаг назад, его нахождение в тревожной от меня близости нервировало.

— По крайней мере, я не играю с безопасностью ради собственного удовольствия, — отчеканила я.

— Что ты от меня хочешь? — устало спросил он.

— Ничего, — покачала я головой. — Но…

— Что здесь происходит?

Отец появился словно из ниоткуда, одним своим вопросом заставив нас обоих обратить свои взгляды на него.

— Твой стажёр пренебрегает правилами безопасности, пользуясь тем, что он — наследник авиакомпании.

— Каролина! — осадил меня отец строгим голосом. — Это не твоё дело. Позволь мне самостоятельно разобраться в этой ситуации. Ты выполнила работу идеально — можешь ехать домой. Не забудь про вечерний ужин, — отец повернулся к Леону. — А ты идёшь со мной. И желательно быстрее.

Леон кивнул и, даже не посмотрев на меня, пошёл вслед за моим отцом, лишь легонько задев меня плечом.

И откуда это странное ощущение? Сейчас я всем сердцем ненавидела этого придурка, который вообразил себя звездой. Но теперь к ненависти прибавилось любопытство. Леон точно что-то скрывал. Но что именно? И главное — зачем? Ведь у него есть всё, перед ним открыты все двери. Что может быть не так?

Глава 4 Леон

Возвращаясь домой, я уже знал — скандала не избежать. Вряд ли Марк промолчит и не расскажет своему лучшему другу о том, что его сын ведёт себя как… А как кто? Как человек, который уже не знает, как именно достучаться до своих родителей? Как сделать так, чтобы они услышали?

— ЛЕОН! — раздался голос отца, едва ли я переступил порог своего дома.

Что ж. Услышали. Только вряд ли то, что я хотел донести.

— Я дома! — отозвался я.

— БЫСТРО ЗАЙДИ В МОЙ КАБИНЕТ!

Можно подумать, у меня был какой-то другой вариант. Постучав в дверь и не услышав приглашения, я повернул ручку и тут же оказался в помещении, в котором бывал крайне редко. Это было место уединения отца — обычно он погружался в работу, не разрешая входить никому — даже маме. Минимализм убранства поражал — компьютерный стол, небольшой стеллаж и мягкое кресло. Зато стены были увешаны схемами, графиками, диаграммами… Везде самолёты — фотографии, сделанные снаружи, изнутри. Схемы салонов, двигателей.

— Ты изучаешь эти стены для того, чтобы отвлечь меня? Или сделать вид, что ничего не произошло?

— Вариант — я засмотрелся —