Измена. Прощай, ненавижу тебя! - Вера Борисовна Анисимова

Смотрю на дорогу, выискиваю среди припаркованных машин такси, и улыбка меркнет. Внутри все обрывается. Меня словно окатило ледяным душем.

Демид. Он стоит, прислонившись спиной к двери своего огромного черного внедорожника. Как быстро ему удалось найти меня. Хотя, чему удивляться. У него связи по всему городу.

Наши взгляды встречаются.

— Вот же… — Ксю тоже узнает его.

— Я не хочу с ним разговаривать, — заявляю я, хоть и понимаю, что разговора не избежать.

Отворачиваюсь от него. Ладони потеют, ручка чемодана скользит в пальцах.

Не подходи. Не подходи!

Молю я, но краем зрения замечаю, как Демид идет к нам. Это естественно. Он хотел поговорить. Иначе зачем бы он вообще приехал?

— Маша, — его голос гремит, как раскаты грома. Обычно он так разговаривал со своими подчиненными. Со своими псами, которые нарушили правила. Которых требовалось наказать со всей жестокостью. Вот только я не пес и никаких правил не нарушала.

— Маша! — рявкает он, походя совсем близко. Я чувствую кожей его присутствие.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — вступается Ксю.

— Не твое дело, — рычит он, хватает мою руку и рывком разворачивает к себе. — Ты сорвала поездку.

— Это ты ее сорвал.

Смотрю в его лицо. Такое родное и… любимое. Высокие скулы, пронзительные черные глаза, волевой подбородок, легкая небритость. Сколько лет я смотрела в него, а мой пульс учащался. Внутри все трепетало от его близости.

Я ведь любила его. Да до сих пор люблю. Глупое сердце стучит в груди. Меня охватывает знакомое волнение. даже уголки губ в привычке дергаются. Какая-то неразумная часть меня задается вопросом. Может это все был сон? Может тебе показалось?

Но нет, мне не показалось.

Я беру себя в руки.

— Ты изменил мне. Между нами все кончено.

— Твоя истерика затянулась.

О надо же! Ни извиняться, ни оправдываться он не будет. Что ж, в его духе.

— Я не истеричка.

Демид усмехается.

— Ты бы на себя сейчас посмотрела.

— А ты на себя посмотри. Стоишь тут и делаешь вид, будто ничего не произошло.

— А ничего и не произошло, — отрезает он.

— Ты. Мне. Изменил.

Боже, неужели он не понимает.

— Я не виноват, что ты потеряла интерес к сексу.

Что? Он серьезно? Решил обвинить меня в случившемся?

— И вообще, — продолжает он. — Откуда мне знать. Может, если ты не спишь со мной, то спишь с кем-нибудь другим?

На секунду я теряю дар речи. Он еще и обвиняет меня в изменах?

— Такси приехало, — Ксю хватает меня за руку.

— Отвали от нее, — Демид отрывает подругу от меня.

— Это ты отвали от нее. И от меня, — кровь кипит от негодования.

Я бросаю чемодан и толкаю Демида рукой в грудь со всей силы. Он не двигается. Недвижим, как гора.

— Как ты смеешь подозревать меня? — бью ладонью еще раз в грудь со всей силы. — Как ты смеешь упрекать меня? — еще один удар. — Обвинять? Как ты смеешь? Ты… ты

Я замахиваюсь, чтобы дать ему пощечину. Мне безумно хочется, чтобы он испытал хотя бы капельку моей боли.

Демид перехватывает мою руку и притягивает к себе. Мы очень близки. Мой нос почти касается его подбородка. Я чувствую его свежее дыхание на коже. Смотрю губы. Легкий трепет отхватывает меня, но потом вспоминаю, что эти самые губы делали вчера с чужой грудью.

— Прекрати, — цедит он, почти не размыкая рта.

— Не прекращу.

Я злюсь. Я ненавижу его. Плевать, что мое сердце вопит о другом. Я ненавижу его!

Вокруг собираются зеваки. Ксю подхватывает мой чемодан. Таксист сигналит. К нам приковано внимание толпы.

К гостинице подъезжает дорогой черной седан… Демид замечает машину и отпускает меня.

— Мы еще поговорим, — бросает он.

Я круто разворачиваюсь и ухожу к такси вместе с Ксю. Сажусь в машину. Вся трясусь, как при лихорадке. Мы трогаемся с места. У меня бродит навязчивая мысль, что Демид едит за нами. От того не сразу решаюсь посмотреть по сторонам. Но когда делаю это, то нигде не вижу его машины.

7

Где-то на другом конце города

Разговор двух мужчин в вип-зоне элитного бара

— Ты чего довольный такой?

— Встретил музу.

— Кого?

— Женушку Демида.

— Пф! Тоже мне муза. На кой она тебе?

— Нет, ты пойми. Вся зареванная, с чемоданом. Кажись, Караевы крупно поссорились, что она в гостиницу от него сбежала. Еще и с вещами.

— О, пахнет дележом.

— И мы в нем поучаствуем.

— Ну ты же понимаешь, все бабы дуры. Истерички. Сегодня она уходит, завтра приходит. У них черт знает, что на уме.

— И это прекрасно. Этим мы и воспользуемся. Пока Демид с женушкой будет разбираться, мы у него бизнес отожмем.

Квартира у Оксаны светлая, просторная с дизайнерским ремонтом. Паркет из темного ореха резко контрастирует с белыми фасадами. На светлых стенах висят современные картины, всюду цветы и красивые декоративные статуэтки, которые можно рассматривать часами.

Ксю всегда нравились статуэтки. Она привозила их из каждой поездки. Я и сама подарил парочку, когда мы с Демидом ездили в Индию и Тайланд. Сердце замирает. От воспоминаний о тех днях мне становится тошно.

Раньше они приносили тепло на душе, но теперь все кажется ненастоящим. Лживым, надуманным. Все испачкано грязью, которую Демид принес в нашу спальню.

Я выдыхаю и стараюсь отвлечь себя рассматриванием квартиры, где проведу следующую неделю в заботах о Тире.

Тирой зовут девочку-корги. Ей год, она милое и нежное создание с шелковистой бело-рыжей шерстью. Встречает нас гавканьем, но быстро умолкает. Она легко привыкает ко мне, и