Квартирный вопрос с драконами - Виктория Сталь

— Не за что, — баба Люба развернулась и пошла к себе на четвёртый этаж, громко топая тапками.

Алиса закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Из-за шкафа показалась драконья морда.

— Ушла?

— Ушла, — выдохнула Алиса. — Но она тебя видела.

— Я знаю, — спокойно ответил Пых. — Она меня уже пятнадцать лет видит. Думает, что я то ли игуана, то ли большая ящерица. Я её не трогаю, она меня не трогает. Варвара Степановна ей говорила, что я декоративный варан. Поверила.

— Декоративный варан, — Алиса рассмеялась. Нервы потихоньку сдавали. — Ладно. Жить будем.

В комнате мягко светился Лампусик, на кухне было прибрано, дракон довольно урчал, готовясь ко сну, и впервые за долгое время Алиса почувствовала себя не одна. Конечно, её компания была несколько необычной. Но, как оказалось, странная компания — это лучше, чем никакой.

Она легла на диван, прислушиваясь к новым звукам: мягкому сопению дракона на подоконнике, тихому гудению Лампусика, шороху фей в фикусе. И впервые за этот безумный день улыбнулась по-настоящему.

— Спокойной ночи, — сказала она в пустоту.

— Спокойной, — отозвался Пых.

— У-у-у, — согласился Лампусик из торшера.

А из фикуса донёсся едва слышный перезвон, похожий на смех крошечных колокольчиков. Феи приветствовали нового Хранителя.

Алиса закрыла глаза. Завтра будет новый день. И, судя по всему, он будет не менее безумным, чем сегодняшний. Но где-то в глубине души она чувствовала: это безумие ей нравится. Оно тёплое, уютное и совсем не страшное. Особенно когда у тебя есть дракон на подоконнике, светящийся комочек в торшере и бабушкино наследство, которое оказалось гораздо больше, чем просто квадратные метры.

Засыпая, она подумала: бабуля, ты была гениальна. И спасибо тебе за этот сумасшедший дом. Я справлюсь. Наверное. С драконьей помощью.

Глава 2. Ванная — священная территория

Первая ночь в бабушкиной квартире выдалась… насыщенной. Алиса ворочалась на диване, прислушиваясь к новым звукам. Старые часы с кукушкой мерно тикали, где-то за стеной шуршало (Алиса надеялась, что это мыши, а не что-то похуже), а с подоконника доносилось драконье посапывание с лёгким присвистом. Пых спал, свернувшись клубком, и время от времени его ноздри выпускали аккуратные дымовые колечки, которые поднимались к потолку и таяли там, оставляя лёгкий запах серы и почему-то ванили.

Лампусик обжился в торшере. Он, кажется, вообще не спал, просто тихонько светился, меняя оттенки от золотистого до нежно-зелёного. Иногда из фикуса доносился едва слышный перезвон, феи явно обсуждали новую жиличку. Алиса даже разобрала несколько писклявых нот, которые, судя по интонации, выражали сомнение в её профпригодности как Хранительницы.

— Я справлюсь, — шепнула она в темноту, скорее для себя, чем для них. — Я всё смогу.

Под утро она всё-таки провалилась в тревожный сон, полный странных сновидений. Ей снилось, что она работает риелтором и пытается продать квартиру, в которой живут дракон, домовой и феи, а потенциальные покупатели требуют справку об отсутствии магических существ. Проснулась она от собственного смеха и яркого солнечного света, бьющего прямо в глаза.

За окном уже давно было утро. Часы показывали половину десятого. Алиса потянулась, с наслаждением хрустнув суставами, и села на диване. В квартире было подозрительно тихо. Пых на подоконнике отсутствовал. Лампусик в торшере тоже куда-то делся, оставив вместо себя обычную, не светящуюся лампочку.

— Эй? — позвала Алиса. — Есть кто живой?

Из ванной донёсся приглушённый звук, похожий на плеск воды и довольное урчание. Алиса накинула халат и пошлёпала босиком на звук. Дверь в ванную была приоткрыта, и оттуда валил пар, густой и ароматный. Пахло чем-то цветочным, явно не драконьей серой.

— Пых? — Алиса осторожно толкнула дверь.

Картина, представшая перед ней, требовала либо немедленного вызова МЧС, либо фотоаппарата для истории.

Ванна, старая, чугунная, на львиных лапах (бабушка ею очень гордилась), была заполнена доверху. Пена вздымалась огромной шапкой, свешиваясь через края пушистыми хлопьями. Из этой пены торчала довольная драконья морда. На голове у Пыха красовалась белая смешная шапочка, а глаза были блаженно прикрыты. Лапкой он лениво подгребал к себе мыльную массу, создавая вокруг себя ещё более пышные сугробы.

— Пых! — взвизгнула Алиса. — Ты что делаешь?!

— Не видишь? — лениво отозвался дракон, не открывая глаз. — Ванну принимаю. Расслабляюсь. Варвара Степановна всегда мне по утрам ванну набирала. С пеной. Это полезно для чешуи. Увлажнение, понимаешь ли. В нашем мире сухой воздух, чешуя сохнет, теряет блеск. А так — красота.

— Но это МОЯ ванна! — возмутилась Алиса. — Я вообще-то тоже хочу помыться!

— Ну и мойся, — равнодушно пожал плечами Пых. — Места много. Вон, на бортике посиди, ноги помой. Я не жадный.

— Я не хочу мыть ноги в твоей... в твоей драконьей воде!

— Во-первых, вода чистая. Я только залез. Во-вторых, пена моя, фирменная, с экстрактом ромашки. В-третьих, — он наконец открыл один глаз. — Ты мне мешаешь релаксировать. Иди чай пей. Я скоро освобожусь. Через часик.

— Через часик?! — Алиса почувствовала, как закипает. — Я на работу опоздаю!

— А, работа, — Пых пренебрежительно фыркнул, выпустив облачко пара. — Дело наживное. Не уволят. А вот драконья чешуя без увлажнения потускнеет. Это трагедия вселенского масштаба.

Алиса открыла рот, чтобы выдать пламенную речь о правах человека (и женщины в частности) на утренние гигиенические процедуры, но в этот момент из пены вынырнуло нечто круглое и светящееся.

Лампусик!

Он плавал в ванне, как поплавок, довольно жмуря свои огромные глаза. Мыльная вода стекала с его студенистого тела, отчего он переливался всеми цветами радуги, а свет, который он излучал, становился то ярко-синим, то нежно-розовым.

— Лампусик! — ахнула Алиса. — Ты тоже здесь?!

— У-у-у! — радостно отозвался тот и нырнул с головой в пену, выпустив на поверхность стайку пузырьков.

— Он любит плавать, — пояснил Пых. — Говорит, что вода приятно холодит его субстанцию. И вообще, мы тут с утра пораньше спа-процедуры устроили. Релакс, понимаешь. Ты бы присоединилась, а? Места хватит. Я потеснюсь.

Алиса представила себе эту картину: она, дракон и светящийся студень в одной ванне. Картина была настолько сюрреалистичной, что она невольно хихикнула. Злость немного отпустила.

— Ладно, — сдалась она. — Час. Но не больше. И чтобы к моему приходу ванна была свободна, вымыта и