Юлька в поисках любви - Мари Соль

— Отлично! — Олька на том конце провода хмыкает, — Только ты эту мелкую больше с собой не бери. Она же всех мужиков распугала! На шею охраннику вешалась. Бармен щемился уже под конец вечера за стойкой.

— Серьёзно? — пытаюсь припомнить.

— Ага, малолетняя шлюшка, — смеётся подруга, — Эх, где мои двадцать три года? Уж я бы зажгла.

— Ты итак отжигаешь, — опускаю на землю.

— Ой, да ладно тебе, — слышу шум наливаемой из крана воды. Олька жадно глотает.

Ловлю этот миг, чтобы выяснить:

— Оль, слушай, а вчера правда Савушкин был, или мне померещилось?

Напившись, придавленным голосом, Олька бросает:

— Ага, приходил.

От удивления я даже теряю дар речи. С одной стороны хорошо, что не плод моей бурной фантазии. А с другой…

— А зачем?

Олька снова глотает, слышу, как булькает:

— За тобой.

— В смысле? — не понимаю я.

— Ну, ты написала, вот он и пришёл. Нужно было забрать телефон, так и знала, напишешь! — с раздражением цедит подруга.

— И что было дальше? — призываю её продолжать и вгрызаюсь в кутикулу.

Олька вздыхает:

— Ну, он собирался забрать тебя. А ты ему заявила: «Если хочешь домой, то иди».

— И всё? — у меня отлегло.

— Нууу, — тянет Лёля, — Это я облекла в адекватную форму. А вообще, вы ругались. Он тебя обозвал пьяной сукой, а ты сказала, что истратила на него свои лучшие годы.

«Вообще, так и есть», — озадаченно думаю я.

— А ещё?

— Посмотри в телефоне, малыш, — произносит подруга с сочувствием.

Тут в нашу беседу врывается возглас:

— Кррасава!

«Не то слово», — говорю про себя.

— Ты с кем там? — удивляется Лёля.

— С Иннокентием, — смотрю на него. Вспоминаю, что надо кормить. Неохотно встаю, лезу в ящик за кормом.

— Это что за имечко такое? — Лёля смеётся, — Подожди! Так ты ж вроде с мамой?

— Попугай это, Оль! Какаду, — руки трясутся, и я умудряюсь рассыпать корм мимо кормушки.

Иннокентий, цепляясь за прутики клювом, ползёт.

— Ааа, точно! Забыла совсем. Отжала пернатого, значит?

— Это мой какаду, — говорю, наблюдая, как Кеша клюёт. Оголодал, бедолага! С такой-то хозяйкой.

— С худой овцы хоть шерсти клок, — иронизирует Олька.

Мы говорим ещё пару минут и прощаемся. И я тут же берусь изучать смс. Переписка пестрит тем, о чём я не помню.

Вот я пишу:

«А вд руг я беремена?», — с такими ошибками. Боже! Похоже, овца — это я.

«Тогда тебе лучше сделать аборт», — отвечает мне Савушкин.

«Ты псылаешь мня на аборт?», — продолжаю опасную тему.

«Юля, ты пьяная!», — делает Ромик попытку меня вразумить.

Но я проявляю упорство:

«Чисто гипотастищески».

«Я своих принципов не меняю», — жёстко парирует он.

И я вспоминаю, как мы обсуждали не раз, что дети не входят в совместные планы. Наверное, я виновата? Нужно было давно возразить. Сказать, что в мои планы входят. Но тогда… Но тогда бы я точно его потеряла на много лет раньше.

Унижение льётся наружу со стоном, когда я читаю:

«Даже ради любвиии?».

Этот последний вопрос без ответа. Наверное, он позвонил? Хотел услышать мой пьяный голос. А если, признаться, что любит?

«Ткачёва, уймись!», — говорю я себе. Но ведь он приезжал в ресторан? А зачем?

Напряжение давит затылок. Пытаюсь вернуть эту встречу. Но помню лишь взгляд, откровенно презрительный, колкий. И чувство такой пустоты, от которого хочется выть на Луну.

Смартфон оживает так резко и в руках начинает жужжать. Я едва не роняю его на кровать. Вижу странное:

«Паша-гитара». И набор незнакомых мне цифр.

Ответить пока не решаюсь. И жму на отбой. Вдогонку приходит:

«Привет, как дела, незнакомка? Надеюсь, ты помнишь меня? Я играл для тебя прошлым вечером».

Помню ли я? Только руки, и пальцы, сжимавшие гриф.

«Смутно помню тебя, но гитару отчётливо», — отвечаю, кусаю губу.

«Неудивительно!», — далее следует рожица, — «Может, увидимся?».

Стыдно ли мне? Может, самую малость. Но охваченный новым знакомством, мой мозг начинает работать активно.

«Боюсь, я сегодня не в форме».

«Окей, давай в любой день».

Я застываю, прикинув в уме:

«Может, в среду?», — совсем не хочу долго ждать.

«Отлично! Тогда позвоню», — отвечает и следом приходит, — «Так как тебя звать?».

Вероятно, загадочность, которой меня обучала подруга, сыграла на максимум. А вот чувство меры стремилось к нулю…

«Юля», — представляюсь ему с опозданием.

«Тебе очень идёт», — делает он комплимент.

Посылаю:

«Спасибо».

Мимо двери, с ведром идёт мама.

— Ты ещё не умылась? Юля! Мне сколько раз повторять?

— Да иду я, иду, — недовольно ворчу, и пытаюсь нащупать ногой правый тапок.

Не знаю, как в другие дни, но сегодня меня зовут Золушка. И мне предстоит, несмотря на похмелье, надраивать пол.

Глава 5

Среда наступила, и я, в нежно-кремовом свитере, красуюсь у зеркала в общей уборной. Мы с Пашей договорились о встрече у входа в большой романтический сквер. Он так и называется «Сквер влюблённых». Символично, не правда ли?

Хотя я так и не помню, как выглядит Паша. Но тем интереснее! А вдруг он красавчик? Как Крис Исаак, или Робби Уильямс. Не хочу, чтобы он был похож на Савушкина! Потому представляю брюнета, с гладковыбритым жёстким лицом.

Дверца одной из кабинок открывается, и я вижу Тамару Петровну, главбуха. Они с мамой дружат. Во многом поэтому меня и приняли здесь, как родную.

— Куда-то намылилась? — щурит она аккуратно накрашенный глаз.

Словно маленький сгусток энергии, Тамара Петровна всегда говорлива, улыбчива и готова бежать на своих каблуках хоть куда. Её маленький рост позволяет мне чувствовать себя высокой. Хотя я невысокая! Метр шестьдесят.

— Да так, на прогулку с подругой, — говорю я, встряхнув головой.

Волосы — наша семейная гордость! Натуральный, богатый, каштановый цвет вызывал непритворную зависть. Никогда их не красила. И не хочу! Но ведь однажды придётся?

— Мама сказала, ты с парнем рассталась? — произносит шефиня вполголоса.

— Мама-болтушка, — смеюсь.

— Ничего! — утешает она, поправляя причёску. Мою, — Вон у нас на предприятии, сколько хороших мужчин. Приглядись!

— Обязательно, — я улыбаюсь, припомнив кадры с новогоднего корпоратива.

Где одна половина «хороших» была уже так хороша, что играла в напёрстки на деньги. А другая отчаянно тискала женские прелести по тёмным углам бизнес-центра. Но, увы, не мои! Хотя…

Я же в то время была несвободна? А теперь, когда слух о моём «положении» распространится, то интерес возрастёт. Что ж, посмотрим! Возможно, «хороших мужчин» куда больше, чем кажется.

Оставшись в туалете одна, я вдруг думаю: «А имею я право встречаться с другими? Вот сейчас, в эту среду». Но ведь мы официально расстались. За эти три дня Савушкин не звонил мне ни