Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

— Да, — сказала она. — Знаю.

— И можете помочь?

Элария сделала шаг вперёд. Теперь между ними было меньше двух шагов. Она подняла руку — медленно, будто спрашивая разрешения, — и коснулась его груди. Пальцы легли туда, где билось сердце, где вилось проклятие.

Кассиан вздрогнул. Прикосновение было тёплым. Тёплым, а не холодным. Проклятие отшатнулось, как зверь, которого ткнули факелом.

— Оно глубоко, — сказала Элария. — Очень глубоко. Я не смогу снять его за один раз.

— Сколько понадобится?

— Месяцы. Может, больше. — Она убрала руку. — И каждый раз я буду терять часть себя.

— Что вы имеете в виду?

Она отвернулась. Луна осветила её профиль, и Кассиан увидел то, что не заметил на балу: седую прядь у виска. Тонкую, как паутина, но заметную среди тёмных волос.

— Цена, — сказала она. — У всего есть цена, Ваше Высочество. Даже у чудес.

Кассиан молчал. Он знал о цене. Знал, что целители умирают молодыми. Знал, что они отдают себя. Но он не ожидал, что она скажет об этом так спокойно.

— Что вы хотите взамен?

Элария обернулась. В её глазах блеснула сталь.

— Защиту. Для моей матери. Для моего брата. Для Миры, моей служанки. Они должны быть в безопасности, что бы ни случилось.

— Это всё?

— Нет. — Она шагнула ближе. — Я хочу знать правду. О герцоге Кроу. О Лунарии. О том, что произошло двадцать лет назад.

Кассиан нахмурился.

— Почему вас это интересует?

— Это не важно. Важно то, что вы поможете мне её узнать.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Девушка, которая просит слишком много. Девушка, которая знает слишком много. Девушка, которая не боится его.

— Согласен, — сказал он.

Элария кивнула. Потом её взгляд упал на его шею. Там, на цепочке, висел медальон — маленький, серебряный, с гербом королевского дома Валентов. Но Элария смотрела не на него. Она смотрела на что-то другое.

Кассиан проследил за её взглядом. На её собственной шее, наполовину скрытый плащом, висел медальон. Серебряный. С полумесяцем и тремя звёздами.

Он замер.

— Где вы это взяли? — спросил он резко.

Элария сжала медальон в кулаке.

— Это семейная реликвия.

— Это герб Лунарии, — сказал Кассиан. — Королевства, которое уничтожили двадцать лет назад. Герб, за который в этой стране сжигают на костре.

Она не ответила. Только смотрела на него — спокойно, твёрдо. И в этой твёрдости было больше правды, чем в любых словах.

— Кто вы? — прошептал Кассиан.

Элария отпустила медальон. Он упал обратно на грудь, скрылся под плащом.

— Та, кто может вас спасти, — сказала она. — И та, кого вы, возможно, захотите убить, когда узнаете правду.

Она повернулась и исчезла в темноте. Кассиан смотрел ей вслед. Проклятие в груди молчало.

Впервые за двенадцать лет ему было не холодно.

Элария

Утро пришло серым и туманным.

Элария не спала. После разговора с принцем она вернулась домой и просидела у окна до рассвета, глядя на луну. Она сказала ему слишком много. И слишком мало. Но игра началась, и отступать было некуда.

Она спустилась к завтраку и сразу поняла: что-то не так.

Кайен стоял в прихожей в охотничьем костюме. Сапоги, куртка, лук за спиной. Рядом — виконт Нордвуд, мрачный и нетерпеливый.

— Ты обещал, — сказала Элария, подходя.

Кайен виновато пожал плечами:

— Отец настоял. Сказал, что это традиция. Что я должен поехать.

— Ты обещал мне.

— Элария, не начинай.

Виконт вмешался:

— Довольно. Мальчик едет на охоту, и это не обсуждается. Ты, дочь, лучше займись своими делами.

Элария стиснула зубы. Она знала, что спорить бесполезно. Отец никогда её не слушал. Но она также знала, что охота — это ловушка. Стрела, выпущенная человеком мачехи, убьёт Кайена. Если она не вмешается.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Тогда я поеду с вами.

Виконт удивлённо поднял брови:

— Женщина на охоте? Верхом? Это неприлично.

— Я не буду охотиться. Просто поеду рядом. Мне нужно подышать воздухом.

Отец хмыкнул, но не стал спорить. Возможно, ему было всё равно. Возможно, он уже мысленно подсчитывал, сколько получит за её молчание.

Кайен обрадовался:

— Правда? Это будет весело!

Элария улыбнулась ему. Весело. Если бы он знал.

Лес встретил их запахом хвои и мокрой земли. Охотники ехали впереди, виконт — с ними. Элария держалась позади, рядом с братом. Она смотрела по сторонам, выискивая опасность. И ждала.

Она не знала, кто именно выстрелит. В прошлой жизни убийца так и не был найден. Но она помнила направление — со стороны старого бука, слева от тропы. Тогда стрела попала Кайену в спину. Сегодня этого не случится.

Они ехали уже час. Кайен болтал о лошадях, о предстоящем рыцарском турнире, о девушке, которая ему нравится. Элария слушала и улыбалась. Живой. Пока живой.

Потом она услышала.

Тихий скрип тетивы. Слева. За деревьями.

Элария не думала. Она пришпорила лошадь, рванулась вперёд, толкнула Кайена в бок. Он вскрикнул, повалился с седла. Стрела просвистела там, где мгновение назад была его спина, и вонзилась в ствол дерева.

Но не только.

Элария почувствовала резкую боль в плече. Обожгло, будто огнём. Она посмотрела вниз: из её плеча торчало древко. Кровь быстро пропитывала ткань плаща.

— Элария! — закричал Кайен, поднимаясь с земли. — Элария, ты ранена!

Охотники обернулись. Виконт подъехал, бледный.

— Что случилось? Кто стрелял?

— Несчастный случай, — прошептала Элария, сползая с лошади. — Просто… несчастный случай.

Она схватилась за стрелу. Боль была адской. Но она знала, что делать. В прошлой жизни она видела, как целители вынимают стрелы. Медленно, осторожно, чтобы не задеть сосуды.

— Отойдите, — сказала она. — Все отойдите.

Кайен не двинулся. Она посмотрела на него — твёрдо, как никогда.

— Кайен. Отойди.

Он отступил. Элария взялась за древко обеими руками. Рванула.

Кровь хлынула сильнее. Она прижала ладонь к ране. Тёплое, тягучее тепло потекло из груди в руку. Свет, невидимый глазу. Рана начала затягиваться. Медленно, мучительно, но кожа срасталась, кровь останавливалась.

Элария почувствовала, как слабость накатывает волной. Голова закружилась. Она упала на колени.

— Элария! — Кайен подбежал, обхватил её за плечи. — Что ты делаешь? Ты же ранена!

— Всё хорошо, — прошептала она. — Уже всё хорошо.

Она посмотрела на плечо. Рана закрылась. Остался только тонкий розовый шрам. И седая прядь — ещё одна — у виска.

Она подняла голову. Среди деревьев, в тени, мелькнула фигура. Человек в тёмном плаще. Он смотрел на неё. Потом повернулся и исчез.

Элария запомнила его лицо. Одно лицо. Один человек мачехи. Теперь она знала, кого искать.

Вечером, когда они вернулись, Элария едва держалась на ногах. Она отказалась от ужина, сославшись на усталость, и поднялась в свою комнату. Мира