Жестокое общество - Морган Бриджес

– Как будто в меня метнули нож, – надуваюсь я.

– Болит где-нибудь? – он напрочь игнорирует мой выпад.

– Ноет, но не сильно.

Он вздыхает с облегчением.

– Здорово. Не хочу, чтобы тебе было неприятно.

– Извиниться тоже не помешало бы, – бурчу я.

Он крепче сжимает мне руку.

– Не стану извиняться за то, что спас тебе жизнь.

– Серьезно?

– Серьезно, – кивает он, подчеркивая, что вовсе не шутит. – Я метну в тебя нож, выстрелю, ударю, что угодно сделаю, если от этого будет зависеть твоя жизнь.

– Ну охренеть теперь.

Он раздраженно выдыхает.

– Можешь считать, что я злодей, а можешь видеть во мне своего защитника. Как хочешь, я в любом случае буду тебя охранять.

– Охранять, – фыркаю я и выдираю у него руку.

Он медленно поднимается со стула, наклоняется и берет меня за подбородок. Приподнимает мне голову и заставляет встретиться с ним взглядом.

Я смотрю вызывающе.

Он – решительно.

– О да, моя будущая невеста. Ты моя. Я могу тебя трогать. Могу трахать. И могу… – помолчав, он качает головой, – охранять тебя. Все это – моя забота.

Сердце в груди начинает биться сильнее.

– Это предложение?

– Нет, констатация факта.

– Но я не давала согласия.

Он наклоняется так близко, что я ощущаю его дыхание на своих губах и вижу, как блестят его глаза.

– А я и не спрашивал, невеста моя.

Он смотрит на меня яростно и собственнически. Мне не по себе от этого взгляда и в то же время меня снедает желание.

Ксавье усмехается уголком рта.

– Что-то я не слышу возражений…

Мне инстинктивно хочется спорить с ним, защищаться, но тело воспринимает его слова как соблазнительное обещание. Почему-то рядом с ним я ощущаю себя в безопасности, а я ведь в своей полной тревог жизни только об этом и мечтала.

Только вот Ксавье Донован меня не любит. По крайней мере, не испытывает ко мне тех чувств, которые постепенно просыпаются у меня к нему. Это так глупо – отдать свое сердце убийце. Его жизнь не просто полна опасностей, он сам – воплощенная опасность.

– Не очень-то романтично, – мне удается произнести это лишь шепотом, и от того сарказм выходит какой-то неубедительный.

– Но я хочу дать тебе нечто большее, чем романтика. Нечто более глубокое, чем любые слова.

Кусаю губы, чтобы не вывалить все, что у меня на душе. От его признания у меня в животе вспыхивает пламя, но я не уверена, что он способен на нежность. Одержимость? Безусловно. Но что-то настолько чистое и бескорыстное, как любовь? Он хоть вообще знает, что это такое?

– Ты единственная женщина, которая будет носить мою фамилию. Единственная женщина, что родит мне детей. Единственная, кому я буду предан навеки.

Он произносит это решительно и смотрит на меня твердо. Прямо чувствуется, какие в нем кипят сила и решимость. Так и хочется отдаться этому безумию, позволить бездне поглотить меня.

В этот момент в дверь негромко стучат, и я словно выныриваю из сна.

В палату входит врач. Он смотрит то на меня, то на Ксавье.

– Не хотел мешать, но мне нужно обсудить с вами лечение.

Ксавье выпускает мой подбородок, выпрямляется и скрещивает руки на груди.

Лицо у меня все еще горит, а ладони влажные от его признаний. Он же на вид совершенно спокоен, в глазах светится лишь легкое любопытство.

Доктор медленно подходит к кровати с планшетом в руках.

– Прежде всего, крайне важно, чтобы рана оставалась чистой и сухой. Опаснее всего, если начнется инфекция.

Сверившись с моей карточкой, он продолжает:

– Нужно дважды в день промывать область вокруг раны водой и мягким мылом. Не использовать спиртосодержащие вещества, так как они могут замедлить процесс выздоровления. Промыв рану, смазывайте ее тонким слоем мази с антибиотиком и накладывайте стерильную повязку.

– А в душ когда можно будет? – спрашиваю я.

– После операции прошло уже почти сорок восемь часов, так что сегодня.

Ксавье кивает, не сводя глаз с доктора.

– А обезболивающие?

– Я пропишу их вместе с мазью и бинтами. Придется временно ограничить физическую активность, – говорит доктор, пристально глядя на Ксавье, и я вспыхиваю. – Я серьезно. Никаких интенсивных нагрузок, рекрут.

Врач не отводит глаз от Ксавье, пока тот не кивает.

– Я с первого раза понял.

– Прекрасно, – он оборачивается ко мне. – Вы молодая, пару дней отдыха, и все будет в порядке. Если что-то понадобится, сразу обращайтесь.

– Спасибо, – отзываюсь я.

– Сейчас медсестра принесет медикаменты, и можете идти, – кивает мне врач.

Стоит ему выйти, как я, поморщившись, сажусь в постели и спускаю ноги на пол. Но встать не успеваю, Ксавье аккуратно берет меня за плечо, не давая пошевелиться.

– Давай я, – мягко, но безапелляционно говорит он. – Не будем рисковать твоим здоровьем.

– Но я сама могу. – Стараюсь не обращать внимания на боль в животе. – Доктор же не запрещал мне двигаться, просто сказал ограничить нагрузки.

– Я позабочусь о тебе, хочешь ты того или нет, – качает головой Ксавье.

– Я понимаю, что ты чувствуешь себя ответственным за мое здоровье, – закатываю глаза я. – Но не стоит надо мной кудахтать. Я всю жизнь сама о себе заботилась.

– Но в день, когда мы встретились, это изменилось.

– Это в каком смысле? – понизив голос, спрашиваю я, искоса поглядывая на дверь на случай, если войдет медсестра. – Ты про Фрэнка или было что-то еще?

На секунду всегда невозмутимое лицо Ксавье искажается, будто он не уверен, стоит ли отвечать.

– С той ночи я приглядывал за тобой, хотел точно знать, что тебе ничто не угрожает. Следил за каждым, кто мог бы стать угрозой. Тебе или мне.

– А тебе-то в каком смысле? – изумленно вскидываю брови я. – Ничего не понимаю.

– Все просто: если кто-то хочет тебя, я убираю его из твоей жизни. Не считая Маккензи, но только потому, что ты расстроишься, если с ним что-то случится. – Ксавье выдыхает. – Однако он уже испытывает мое терпение.

Хорошо, что я сижу, не то еще шлепнулась бы на пол. Мозг лихорадочно работает, пытаясь осознать, что означает это признание. И внезапно все детали складываются в картину, которую мне не очень-то хочется рассматривать.

– В смысле, ты?.. Мешал мне строить личную жизнь? Мне показалось, что ты именно это имел в виду.

Ксавье не возражает, и я смотрю на него убийственным взглядом. Раздражение моментально вскипает внутри, сдерживаться я не могу и выпаливаю:

– А я-то голову ломала, что со мной не так! Все гадала, почему ни один парень мной не заинтересовался, а оказывается, я тут была вообще ни при чем. Это из-за тебя