Под защитой стального серафима - Кара Уайлд

Теперь я наедине со стальным серафимом.

Что ж, как-то неловко. Он стоит слишком далеко, поза напряжённая, крылья плотно прижаты к спине — кажется, он пытается занимать как можно меньше места. Я физически ощущаю, как от него исходит неловкость, и знаю: он чувствует мою.

У меня уже голова раскалывается от того, что приходится задирать шею, пытаясь разглядеть его лицо, а мы знакомы меньше пяти минут.

— Итак, — говорю я. — Как полёт?

— Адекватно.

— Всего лишь «адекватно»?

Я думаю о том, как, должно быть, удивительно уметь летать.

— Погода испортилась, как только я приблизился к побережью, — отвечает он. — Дождь и ветер сделали посадку затруднительной.

Я смотрю на небо. Тот же унылый серый цвет, что и всегда, тяжёлый, обещающий новые потоки дождя. Прямо сейчас моросит — мелкие, ледяные капли липнут к волосам и лицу.

— Здесь вечно дождь, — жалуюсь я. — Так от него устала. Просто хочу домой.

Он молчит.

Я плотнее запахиваю куртку и киваю в сторону замка.

— Пойдём. Проведу экскурсию. Наверное, хочешь видеть, с чем нам предстоит иметь дело.

Он идёт за мной, не проронив ни слова.

Территория — сплошное бедствие. Сады, когда-то прекрасные, заросли сорняками и спутанным кустарником. В наружной стене зияют прорехи — камни вывалились, и никто их не поправил. Мы проходим мимо крошечного кладбища с обветшалыми надгробиями; имена на большинстве из них давно стёрлись. Сразу за ним скалы обрываются на шестьдесят метров вниз, в Атлантику. Гул разбивающихся о скалы волн никогда не утихает — вечный, яростный рёв.

— Замок построили в 1347-м, — рассказываю я на ходу. — Лорд Эдмунд Холлоуэй. Следующее столетие он его расширял. Семья сколотила состояние на оловянных рудниках и судоходстве. К 1800-м всё уже начало разваливаться. Когда последний из Холлоуэев эмигрировал в Штаты, замок бросили, но право собственности сохранили. С тех пор всё идёт только на спад.

Кастиен молчит. Он просто шагает рядом, сканируя взглядом руины.

Мы доходим до главного входа. Тяжёлая деревянная дверь внизу прогнила, но под моим толчком всё же подаётся. Вестибюль выглядит жутко: высокий сводчатый потолок, треснувший неровный пол, узкие щели окон, почти не пропускающие свет. Здесь холодно, сыро и пахнет тленом.

— Целые секции обрушились, — говорю я. — Восточное крыло исчезло совсем. Одни пустые арки и горы мусора.

— Конструкция безопасна? — спрашивает Кастиен.

— Достаточно, если не соваться выше первого этажа и подвала. Мистер Тремейн знает, куда ходить нельзя.

Мы проходим в Большой зал. Он колоссальный — такие пространства создавались, чтобы пировать и ошеломлять гостей, но теперь крыша частично обвалилась. Местами небо видно прямо через дыры. Во время дождей на каменном полу скапливаются лужи. Плющ пробивается сквозь щели в кладке, а старые деревянные балки опасно провисли.

— Здесь Холлоуэи принимали гостей, — говорю я. — В те времена, когда у них были деньги и власть.

Движемся в столовую. Она сохранилась чуть лучше. Длинный стол всё ещё цел, хотя и завален слоем пыли и обломков. Вокруг разбросаны стулья с высокими спинками, большинство сломаны или опрокинуты. В одном конце — огромный камин, стены увешаны гобеленами, настолько выцветшими и истлевшими, что уже не разобрать, что на них было изображено.

— Я не стану показывать весь замок, — говорю я. — Большинство помещений не имеют значения. Нас интересует то, что под ним.

Его светящиеся глаза обращаются ко мне.

— Там внизу есть сейф, — продолжаю я. — Глубоко в системе пещер. Там всё состояние Холлоуэев. Вот зачем мы здесь. Это наша миссия. Каждый наследник до меня пытался добраться до него и провалился. Кто-то погиб, кто-то вернулся сломленным. Но я добьюсь успеха там, где они не смогли.

— Сколько наследников пытались добраться до сейфа? — спрашивает Кастиен.

— Дюжина, о которой мне известно из семейных архивов, — отвечаю я. — Возможно, и больше. Не все вернулись, чтобы рассказать свою историю.

Его сияющие серебром глаза задерживаются на моём лице, потом он отводит взгляд.

Мы покидаем столовую и идём по коридору в библиотеку. Проём двери частично завален, приходится пригибаться. Стены изнутри оборудованы встроенными полками. Книги всё ещё здесь, но почти полностью истлели. Страницы превратились в кашу, кожаные переплеты крошатся, запах плесени просто сбивает с ног. Я дважды чихаю и вытираю нос.

— Когда-то здесь могла быть полезная информация, — говорю я. — Но теперь всё пропало. Пришлось полагаться на семейные бумаги, которые хранились в Америке и передавались из поколения в поколение.

Кастиен смотрит на полки, на руины книг и молчит.

Мы выходим из библиотеки и находим лестницу, ведущую в подвал. Каменные ступени отполированы до блеска веками использования. С каждым шагом становится холоднее, дневного света здесь нет вовсе. Я щёлкаю выключателем внизу — лампочки, которые Гаррик развесил вдоль коридора, вспыхивают, моргая.

Подвал — это бывшие тюремные казематы. Каменные камеры с железными решётками тянутся вдоль коридора. Пустые, гулкие. С потолка капает вода, собираясь в лужи на неровном полу. Атмосфера давит, вызывает клаустрофобию — я чувствую этот груз каждый раз, когда сюда спускаюсь.

— Вот здесь всё начинается, — говорю я на ходу. — Миссия проста: дойти до сейфа, вскрыть его и вытащить сокровища. Сейф глубоко под замком, где-то в пещерной системе под утёсами. Мой предок спроектировал ловушки и испытания, чтобы защитить его. Некоторые — это загадки, большинство — смертельны. Идея была в том, чтобы отпугнуть грабителей и убедиться, что добраться до них сможет только достойный наследник.

— Сколько там ловушек? — спрашивает Кастиен.

— Не знаю. Я прошла только две.

Мы доходим до конца коридора. Тяжёлая железная дверь — ржавая, но всё ещё рабочая. Вход в систему туннелей. Я была за этой дверью дважды, и оба раза возвращалась с пустыми руками.

— Первый телохранитель был минотавром, — говорю я. — Массивный, сильный, храбрый. Знаешь, как они умеют. Он провалился на самом первом этапе. Мы называем это «Комнатой Утопления». Камера, которая стремительно заполняется морской водой, а единственный выход — люк в полу, защищённый несколькими замками. Тебе нужно открыть их, пока вода прибывает. Когда вода добралась до потолка, минотавр встал перед выбором: продолжать возиться с люком или вышибить входную дверь, чтобы спасти меня. Он решил спасти меня, вынес дверь и вытащил меня наверх. Миссия провалена.

— Не понимаю. Почему нельзя использовать снаряжение для дайвинга?

— Проклятая магия, — вздыхаю я. — Можешь не сомневаться, кто-то пробовал это до меня — в одном дневнике человек описывал, как быстро оборудование рассыпалось в пыль прямо в этой комнате. У испытаний есть неписаные правила. Их нужно проходить так, как они были задуманы. Я, если честно, боялась, что мне запретят