Однажды в сердце демона - К. М. Моронова

полосу неудач, а потом не произошло ничего хорошего, — горько отвечаю я. Я не могу перестать думать о Калеле. Все, чего я хочу прямо сейчас — это поговорить с ним. Мне о стольком хочется ему сказать. Я хочу рассказать, что тоже часто о нем думала.

Николай усмехается, успокаивающе проводя гребнем по моим серебряным волосам.

— Кроме того, отец говорил, что если ты будешь думать только о плохом, то никогда не заметишь возможностей, идущих тебе навстречу.

— Каких, например?

Он переводит взгляд с моих волос на глаза.

— Например, я страдал, когда пал Торнхолл, и я не буду говорить, что мне не больно или я не хочу отомстить, потому что это было бы ложью. Но я увидел возможность помочь войску Калела и использовал ее. Увидел возможность поговорить с пленным полубогом и понять, правда ли они такие злобные и полные вероломства. И оказалось, что нет. Они до странного походили на меня. Я смог завести нового друга и встретить того, кого думал, что никогда не встречу. Я смог помочь принести мир в наших землях. Построить гармоничное будущее, — он вздыхает и с улыбкой закрывает глаза. — Это лучший из вариантов, ты не находишь?

Николай из тех, кто может поселить в твоей голове тысячи прекрасных образов. Он — лучший из тех, о ком я могла бы просить.

Я киваю.

— Я тоже хочу такого будущего.

Он ухмыляется.

— Знаю, — говорит он как-то слишком уверенно. Николай встает и берет пакеты с одеждой, которые принес с собой. — Поэтому ты должна начать обращать внимание на хорошее. Пусть даже это и совсем маленькие вещи. Можем начать с того, что сегодня утром Тесса перевернула вверх дном все королевство, чтобы раздобыть для тебя это платье. Так что тебе нельзя в нем плакать, хорошо? — он поднимает чехол для одежды, в котором, должно быть, скрывается платье. — Оно для твоей свадьбы сегодняшним вечером, Алира.

Я тупо смотрю на него. Сегодняшним вечером?

Кажется, ужасно жестоким, что все это время я хотела только вырваться из временной петли и спасти полубогов. Думаю, моим единственным эгоистичным желанием было выжить. Так почему мне было суждено стать невестой Кровавого Рыцаря? Не невинной принцессе полубогов? Или прекрасной деве с незапятнанными, как у меня, руками. Почему это должна была быть я?

Та, кто стала причиной всех этих бед.

Как он, должно быть, страдал все это время.

Я крепко сжимаю губы. Худший из его шрамов на моей совести. За это боги наказали меня? Поэтому он убивал меня двадцать раз подряд?

— Что я только что сказал? — Николай забирает у меня пакет с платьем и кладет его на кровать.

— Извини, я просто… — слезы снова льются из глаз и капают на пол.

Он садится рядом со мной и крепко меня обнимает. От его объятий мои глаза распахиваются, а с губ слетает вздох.

— Это не твоя вина. Ни в чем из этого ты не виновата. Иногда мы становимся марионетками в руках судьбы, но ты должна верить в свой путь, — шепчет он, поглаживая меня по затылку. — Прости, что влез в твои мысли, — говорит он, но в его голосе нет ни тени сожаления.

Он может читать мысли? Не знала, что демоны на такое способны. Чтецы мыслей редко встречаются в Алзоре. И все же, я не могу найти сил сердиться на него, когда он так ко мне добр.

— Но это моя вина. Я… лучше бы я вообще не нашла его тогда.

Отстранившись, я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Николая. Он смотрит на меня мягкими, полными сочувствия глазами, похожими на медовые лужицы. На секунду его взгляд скользит по моим губам, прежде чем он наклоняет голову, опуская веки и прижимается лбом к моему.

— Алира, а что если бы ты не нашла его той ночью, и это привело бы к его смерти? Или к твоей? Мы не можем предусмотреть всего, как и изменить прошлое, — он открывает глаза, и мою грудь сдавливает от того, как он на меня смотрит. Так, будто он хочет спасти меня и окружить заботой, и вместе с тем так, будто я безнадежна.

Я успокаиваю свое сердце.

Нужно сменить тему. Я качаю головой и несколько раз моргаю. Он прав, кое-что сделать я могу, и я должна извлечь из этого все, что получится.

Я пытаюсь прочистить горло.

— Когда состоится церемония?

Николай сцеловывает остатки моих слез и улыбается. От этого поступка я округляю глаза.

— На закате. После завершения обрядов вы встретитесь с нашим королем, и потом начнется празднование, — он подхватывает меня под колени и без каких-либо усилий относит меня на кровать.

Я вцепляюсь в простыни.

— Празднование? — с сомнением говорю я, думая, не один ли это из его розыгрышей, как костер.

Николай поднимает руки в невинном жесте.

— Никаких шуток. Грандиозные балы, устраиваемые в честь герцогов — невероятно увлекательные мероприятия. Все вокруг только о них и говорят, — он достает платье из чехла, и у меня приоткрывается рот. Оно самого прекрасного оттенка розового, будто цветки вишни, нарисованные акварелью и сияет так, будто зачаровано, а может, так и есть. Простое розовое платье, но вместе с тем самое прекрасное, что я видела.

Когда я беру его в руки, в комнату входит Тесса. Она улыбается с тем же озорством, что и Николай.

Через двадцать минут я переодета в платье, а мои завитые волосы спадают до середины спины. Мою голову венчает корона из цветов. Тесса одобрительно кивает, складывая руки на груди. Николай смотрит на меня с вожделением. Я изо всех сил стараюсь не реагировать на его полный желания взгляд.

— Ты — единственная полубогиня, способная похитить сердце демона, — шепчет он, пробегая пальцами по моим волосам, чтобы кудри лежали естественнее.

Я мягко улыбаюсь.

— Ничье сердце похищено не будет. Особенно Калела.

Тесса пожимает плечами.

— Он не то чтобы единственный демон, у которого есть глаза, Алира, — я поднимаю бровь, глядя на нее через зеркало. Она запрокидывает голову и смеется. — О, так ты не знала? То, что ты выходишь замуж за герцога не значит, что принц или другой благородный лорд не сможет забрать тебя себе, если того пожелает. Уверена, наши обычаи отличаются от ваших.

Мое горло сжимается.

— Что? — такого не случится, правда? Я смотрю на Николая, но он лишь опускает взгляд на пол, не желая отвечать.

— Но ты не волнуйся, я уверена, что из всех лордов Калел точно не пойдет на такое, — пытается успокоить Тесса.

Да, но ты ведь не знаешь нашей