Осмеянная. Я вернусь и отомщу! - Анна Кривенко

Микаэль покосился в мою сторону. Его губы дёрнулись в подобии улыбки. Я поняла его мысли: мол, какой будет сюрприз для твоей бывшей подруги, когда она узнает правду! Он сейчас жалел Лауру и хотел… хотел обрадовать её! Надо будет поговорить с братом…

Ванда всхлипнула. Да, она же тоже скорбела о Веронике Шанти. Бывшая подруга посмотрела на неё с благодарностью.

Я же, наблюдая за всем этим со стороны, поражалась способности человека так хитро и правдоподобно плести интриги. Какой же это уровень мастерства, какая сила! Но вопрос только в одном: зачем? Зачем ей это нужно?

— Однажды я решила почтить память Вероники, оставив букет цветов у того злосчастного озера в академическом саду, — продолжила Лаура, вытирая щёки платочком. — Пришла вечером, когда уже никого не было, села на берегу, молилась, горевала, казнила себя за то, что до сих пор не посетила её мать и не утешила бедную женщину. Но, честно, у меня не было на это никаких сил и до сих пор нет. Наверное, леди Нора в обиде на меня, но надеюсь, что она меня поймёт. Уже собралась уходить, как вдруг меня окружила всем известная троица — Амелия и её так называемые подруги. Они наглейшим образом потребовали выбросить букет, оставленный мной на берегу в честь Вероники. Я отказалась. Амелия ударила меня. Она кричала о том, что моя дорогая подруга недостойна памяти и букетов. Не буду повторять все те помои, которые вылили на меня и Веронику. Я не выдержала и ударила её за это. Естественно, после пощечины Амелия возненавидела меня. Я чудом сбежала от этих троих, иначе они разорвали бы меня в клочья. Сами понимаете, что с того дня жизнь моя стала адом. Они угрожали расправой, обещали навредить родным. Мне приходилось всё время быть на виду, а в комнате я постоянно запирала. Лишь чудом они не смогли причинить мне никакого вреда до этого дня, но сегодня всё вышло из-под контроля. Они схватили меня в тёмном повороте коридора и потащили на крышу. Закричать я не смогла: применили магию. Амелия несколько раз ударила меня по лицу…

Лаура продемонстрировала небольшой кровоподтёк на щеке.

— Она требовала, чтобы я встала на колени, извинилась перед ней и прокляла память моей дорогой Вероники, но я отказалась. Самым страшным для меня было именно последнее — отказаться от своей дорогой сестрёнки! Унизить память о ней, растоптать её — это было выше моих сил. Я так Амелии и сказала, и тогда она столкнула меня с крыши. Если бы не профессор, который случайно проходил мимо, я бы перед вами уже не сидела. Но вы знаете, — Лаура резко вскинула лицо и посмотрела вокруг горящим взглядом, — я не жалею ни о чём! Не жалею, что пошла на такой риск для своей жизни и почтила память Вероники. Для меня это честь. Я счастлива, что смогла пострадать ради неё. И хотя это её не вернёт, но в моём сердце появилось тепло. Возможно, она смотрит сейчас на меня с небес и улыбается…

Пафосность ее речи просто зашкаливала. Меня тошнило от всего этого нагромождения лжи, которую она наворотила. Да, Лаура лгала, это было очевидно. По крайней мере, выставляя себя такой благодетельницей и почитательницей моего имени, она сто процентов лукавила. Пришлось опустить взгляд, чтобы не выдать своего презрения. А вот Ванда, разрыдавшись в голос, потянулась к Лауре и обняла её.

— Я горжусь тобой! — прошептала она сквозь слёзы.

Клара тоже всхлипнула. У Агафы задрожал подбородок (кстати, служанка была не в курсе, кто я такая на самом деле).

Даже Микаэль погрустнел, хотя знал правду. Но я видела, что он восхищен Лаурой и уже считает её своей. Нет, это не братец наивный, это Лаура, шикарная актриса. Мэтью Гарнер уже не улыбался, но интерес из его глаз не пропал. Он внимательно наблюдал за каждым, в том числе и за мной, и, похоже, делал свои выводы. Эрик слегка кривился, но так, чтобы это было не слишком заметно.

Наконец, страдания стихли, и Лаура подытожила сказанное ранее:

— Отныне я прошу у вас помощи, — произнесла она с надеждой, взглянув на каждого из нас. Когда наши с ней взгляды встретились, этой надежды в глазах девушки стало значительно больше. Ах, какие искренние глаза! Какие животрепещущие чувства они передают! Браво! Браво, Лаура! Ты гениальна! Жаль только, что это злой гений. — Прошу вас, защитите меня и защитите память Вероники Шанти. Я знаю, что Амелия толкала и её с крыши. Она точно хотела убить мою подругу, и у меня есть все основания считать, что Ника погибла не своей смертью. Помогите расследовать это дело, чтобы виновница была жестоко наказана!

Все окружающие закивали. Воздержались от кивка только я, Эрик и Мэтью Гарнер. Воцарилась тишина, прерываемая остаточными всхлипами Ванды. Вдруг голос подал наш дознаватель:

— Друзья, не ожидал, что стану участником такой душещипательной трагедии. Но я рад находиться среди вас и очень хочу помочь. Так как крыша у нас уже дважды задействована как место преступления, предлагаю оставить пару артефактов, о которых мы с вами говорили, именно там. А вдруг еще кого-нибудь сбросят с крыши? — Он хохотнул, но шутка вовсе не удалась. Девушки посмотрели на него с осуждением, парни — холодно. Дознаватель замолчал, поняв свою оплошность.

А я про себя улыбнулась. Хороший, веселый парень, который, похоже, сразу же разгадал лицемерие Лауры и не повёлся на её пафосные речи. Что ж, с ним у нас действительно есть шанс во всём разобраться. Вот только что будет, когда Эрик узнает правду?

Я посмотрела на парня и почувствовала, как всё сжимается в груди. Если он узнает, что Вероника Шанти — это я, будет ли он смотреть на меня так же нежно, как пару часов назад? Возможно, нет. Возможно, я окончательно его потеряю. Но сейчас для меня его чувства — это уже не самое главное в жизни. Все-таки, мои приоритеты изменились…

Почувствовав облегчение от этих мыслей, я обратилась к Лауре:

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — произнесла я, не вдаваясь в подробности. — Нам нужен подробный план действий…

* * *

Ночь.

В полной тишине слегка скрипнула дверь, и Агафа дёрнулась. Замерла, прислушиваясь, но, к счастью, её господин не проснулся. Она