Драгоценная опасность - Нева Алтай

из памяти, забыть, как легко и полностью он уничтожил меня, оставив задыхаться на столе. Каждый стон, каждый прерывистый вздох гудят в голове, как сирена. Не могу перестать думать о том, как безрассудно я себя вела. Всё из-за Артуро Девилля. Потому что это он сделал меня такой. Но я не могу. Не могу больше об этом думать. Я отказываюсь признавать эти перевернувшие мою жизнь минуты. Их просто не было.

Жаль только, моё предательское тело, кажется, не может их забыть. Как только Девилль попадает в поле зрения, всё во мне мгновенно вибрирует. Каждая клетка, каждое нервное окончание звенит от эха его прикосновений. Моя нижняя губа, которую он так соблазнительно прикусил той ночью, тут же начинает покалывать, будто готова и ждёт нового поцелуя.

Ситуация между ног ещё хуже. Моя киска плачет, жаждая его порочных ласк. Мышцы внизу живота сжимаются каждый раз, когда всплывает память о его руках на мне. Ноющая пульсация почти невыносима. Потребность, которую он во мне разбудил, настолько сильна, что я едва могу спать по ночам.

Я ненавижу себя за эту реакцию тела. Злюсь, что не могу стереть Артуро из мыслей. Но больше всего ненавижу своё тупое сердце за предательство. Каждый раз, когда этот мужчина входит в комнату, каждый раз, когда мои глаза находят его, моё предательское сердце взлетает. Будто оно радо видеть этого ублюдка. Будто рвётся к нему ближе. Будто думает, что оно ему нужно. Какое же глупое, невежественное сердце.

Слава богу, этот чертовски красивый дьявол, кажется, согласен со мной: то, что произошло между нами в ванной, было огромной ошибкой. На следующий день он даже не смотрел в мою сторону. Я видела больше его спины и слышала больше его ворчания, чем за всё наше знакомство. И он даже не пытался повторить тот момент. Не то чтобы я позволила! Нет, ни за что!

В последнее время Девилль ведёт себя так, будто меня не существует. Он выходит из комнаты, как только замечает меня в ней. Он молчит, когда мы оказываемся в одном пространстве. Что, кстати, случается редко. Он пропадает по многу часов каждый день.

Чаще всего я просыпаюсь утром, а его уже нет. Он возвращается, как правило, когда я уже сплю. Но где-то между этими моментами он всё равно готовит для меня потрясающие блюда, оставляя их на кухонном столе, чтобы сводить меня с ума своим божественным ароматом. Карбонара. Жареные сосиски с овощами. Телятина в белом соусе. Даже домашняя пицца! Я начала видеть эти чёртовы блюда во сне, представляя, как набрасываюсь на них. То есть, когда мне не снится, как Артуро ест. Мою киску.

Я, конечно, не притрагиваюсь к его еде, оставаясь верной своим принципам. Однако последние пару дней были тяжёлыми, и моя решимость начала давать трещину. Есть предел тому, сколько искушений может выдержать человек. Мне также осточертели сыр, салаты и фрукты. Я один раз заказала доставку, а Грета приготовила мне ещё одно своё безвкусное блюдо, но это максимум, на что я была готова пойти. Я всё ещё полна решимости не дать Девиллю узнать о моей иррациональной фобии. Не могу дать ему ещё одно оружие против меня.

Вот почему я так обрадовалась, когда Йован написал, что мою машину наконец починили. Нужен был новый топливный насос, который пришлось специально заказывать для моей Старушки Бетси, так что это заняло много времени. Йован привёз мою тачку к воротам Девилля, и я чуть не лопалась от восторга (каламбур не случаен), что смогу сразу на ней прокатиться. Теперь я могу поехать куда угодно, купить любую еду, и Сатана ничего не узнает!

Вот только… моей машины, похоже, нет.

— Где моя машина, Девилль? — рявкаю я, врываясь в гостиную.

Мой муж развалился на диване, ноутбук стоит у него на коленях. На журнальном столике в пределах досягаемости — кружка с дымящимся чаем и бутылочка ибупрофена, рядом лежит мышка.

Он даже не удостаивает меня взглядом, продолжая стучать по клавиатуре.

— Твоя машина?

— Не прикидывайся идиотом. Йован написал, что привёз её к воротам прошлой ночью. Оставил с парнем по имени Тони.

— А, ты про этот пятнадцатилетний хлам с трещиной на лобовом стекле и ржавчиной по всему кузову и шасси? — Он захлопывает ноутбук. — Я распорядился отдать её в местный благотворительный фонд. Мы даже получили квитанцию для налогового вычета.

— Ты что?

— Моя жена не будет разъезжать на этом древнем ведре, Тара. Это позор и унижение. Ригго отвезёт тебя в автосалон, выбери что-то новое. Что-то, достойное твоего нового статуса. Держи.

Ошеломлённо наблюдаю, как он достаёт кошелёк и бросает свою черную карту «Американ Экспресс» на журнальный столик.

— Ты не имел права!

— Я имел все права. Я твой муж. Моё слово — закон на весь следующий год, или ты забыла?

— Как будто я могла.

— Хорошо. — Он глотает две таблетки. — Рад, что мы это выяснили.

Мудак.

— И что же «достойно моего нового статуса», о Ваше Высокомерное Величество? Суперкар? Позолоченный, может быть?

— Всё, что заставит людей оборачиваться с благоговением.

— Вот как? — Я ухмыляюсь и хватаю кредитку со стола. — Тогда увидимся позже.

* * *

Я постукиваю пальцем по подбородку, разглядывая блестящий красный «Бентли» в центре выставочного зала. Согласно табличке рядом, он укомплектован всеми возможными гаджетами, люксовыми безделушками и кожаными сиденьями ручной работы.

— Не-а, — объявляю я.

— Но… это самый роскошный автомобиль, который у нас есть в наличии, мэм, — говорит продавец. — И это лимитированная серия, гарантирующая эксклюзивность. Уверяю вас, вы не найдёте более современной машины в Нью-Йорке.

— Проблема не в машине. В цене.

— О, понимаю. Ну, тогда, может, посмотрим на более доступные варианты…

— Она слишком дёшева, — добавляю я.

Глаза продавца округляются.

— Она… она стоит четыреста тысяч, мэм.

— Именно. — Уперев руки в бока, оглядываю зал.

Это уже третий салон, в котором я побывала, и нигде не было машин дороже полумиллиона в наличии. Самые дорогие авто все под заказ, с ожиданием в несколько месяцев. Но сегодня я хочу чётко следовать указаниям мужа, желательно потратив как минимум миллион его денег.

Я раздумываю, не смириться ли с поражением и взять красное чудовище справа, когда взгляд цепляется за рекламный щит через дорогу. Это афиша нового блокбастера. Но не парень в обтягивающем костюме привлекает мое внимание. А то, что в небе над ним.

Губы растягиваются в улыбке.

Бинго.

Артуро

— Я на совещании, Тони, — рявкаю я в трубку и тут же захожусь кашлем. Чёрт, кажется, будто я сейчас выкашляю