Навечно моя - Лора Павлов

— Она говорит правду, — добавила Шарлотта, вытирая щеки. — Она постоянно плачет за закрытыми дверями.

— Стучишь — получишь, малышка, — прошипела Дилан, и комната взорвалась смехом.

— Она же твоя близняшка, дурочка, — сказала Вивиан сквозь смех, качая головой и давая волю своим слезам. — Я рада, что мы наконец выпустили все наружу. Мне надоело быть сильной для вас.

— Это значит, теперь у нас будут слезы по поводу всего — от прыщей до расставаний? — проворчал отец как раз в тот момент, когда в палату вошла медсестра Сьерра, учившаяся со мной в школе. Ее глаза расширились, когда она увидела нас всех.

— Простите, что прерываю, но ей правда нужно отдохнуть, — сказала медсестра. — Я понимаю, что вы остаетесь, Нико, но остальным пора попрощаться.

— Все нормально.

— Шарлотта сказала, что сегодня в Beer Mountain выступает один горячий папочка из ее класса прошлого года. Давайте выпьем, — сказала Дилан, поцеловала Вивиан в щеку и крепко обняла Нико. — Пока, добрый великан.

Он засмеялся, поднялся и обнял каждого из нас, а с Хоуком обменялся кулаками. Мы поцеловали Вивиан на прощание и вышли из больницы.

— Это моя остановка. Я не хочу знать, что за «горячий папочка» такой, — сказал папа. — Люблю вас, девочки. Заеду в пожарную часть проверить, как дела, а потом домой. — Он поцеловал нас по очереди в макушку, похлопал Хоука по плечу и ушел к своей машине.

— Я устала, — сказала я, ощущая, как усталость наваливается после перелета, слез и переполненных эмоций. — Думаю, мы поедем домой.

— Я тоже устала, — сказала Шарлотта, а Дилан закатила глаза.

— Помоги мне, Хоуки. Они же пойдут домой и будут киснуть. Давайте повеселимся. С Виви и малышкой все в порядке, утром вернемся к ним. Плюс я хочу увидеть, кого Шарлотта считает горячим папочкой. Он переехал в город во второй половине прошлого учебного года, и я почти уверена, что он флиртовал с ней последние пару недель перед каникулами.

— Ничего он не флиртовал! — ахнула Шарлотта. — Я случайно встретила его сегодня утром, когда брала кофе. Он просто пригласил — из вежливости.

— Ну конечно. — Дилан сложила руки, словно молилась, и посмотрела на нас. — После всего этого стресса я не хочу сидеть дома и накручивать себя. К тому же это вечер открытого микрофона в Beer Mountain. Представьте, сколько пьяных идиотов будет позориться на сцене.

— Ладно. Один бокал вина и я домой, — пожала плечами Шарлотта.

Я посмотрела на Хоука, и он обнял меня за плечи:

— Ты как, готова?

— Да. Мне самой интересно, что это за открытый микрофон. И мне не помешает отвлечься и посмеяться.

Мы сели в машину и поехали в Beer Mountain.

— Рад, что ты выплеснула все, что держала в себе, — сказал Хоук, паркуясь за баром.

— Это выматывает.

— Что именно?

— Чувствовать все сразу, — засмеялась я, выскальзывая из пикапа.

— Это часть жизни. Пойдем посмотрим на этого горячего папочку.

Я хихикнула, переплетая пальцы с его пальцами. Внутри нас сразу узнали — несколько человек остановились, чтобы попросить фото и автограф, а Хоук, как всегда, спокойно улыбался и не отказывал.

Дилан и Шарлотта уже сидели за столиком. Рядом с Шарлоттой стоял мужчина, который смотрел на нее так, будто собирался проглотить. Он был привлекательный, заметно старше ее и уже слегка пьян.

Мы сели за стол, Шарлотта представила его как мистера Милкина, отца ее ученика Остина из прошлого года. Он помахал нам и ушел за кулисы.

На сцене выступала Дарла Суонсон, отпуская шутки, которые вызывали вялый смех. Дилан наклонилась к нам и прошептала:

— Скучные папочкины шуточки меня сегодня не устроят. Не после того, как эта тут разрыдалась, Нико чуть не сошел с ума, а Виви срочно увезли в больницу. Надеюсь, горячий папочка Шарлотты вытащит вечер.

Мы с Хоуком и Шарлоттой разразились смехом, а Дарла на сцене засияла, решив, что смеются над ее номером про пингвинов. Она начала ковылять по сцене, изображая походку мужа, и, хоть это было нелепо, мне все равно было приятно смеяться.

Никто из нас не был настроен пить. Мы едва пригубили вино и перешли на воду, наблюдая за шоу.

— А теперь встречайте нового жителя Хани-Маунтин, Жака Милкина. Жак — поэт. Или вы уже это знали? — пошутил ведущий Арнольд ДеАнджело.

Дилан простонала, а мы хихикнули — она явно была не в восторге от шоу.

— Жак? Я думала, его зовут Джейк? — удивилась я.

— Он сказал, что использует сценическое имя, — пожала плечами Шарлотта.

— Сценическое имя… для Beer Mountain? — фыркнула Дилан. — Надеюсь, горячий папочка хоть немного оправдает ожидания.

— Добрый вечер, — раздался глубокий голос мистера Милкина.

— О, вот это уже интереснее, — прошептала Дилан, а Шарлотта хлопнула ее по плечу.

— Это отец Остина. Будь уважительной.

«Я даже не знаю никакого Остина», — беззвучно произнесла Дилан мне и Хоуку.

Хоук обнял меня за плечи, и я придвинулась к нему. Я заметила, как несколько женщин бросают на нас взгляды, пожирая глазами моего хоккейного бога.

Отвалите, дамочки. Он мой.

Я никогда не была собственницей, но когда речь шла о Хоуке Мэддене — я становилась дикой.

— Я написал кое-что для прекрасной женщины, которая сейчас сидит в зале, — промурлыкал он в микрофон.

— О да! — прошипела Дилан, толкнув Шарлотту локтем.

Щеки Шарлотты залила краска. Она сделала вид, что спокойно пьет воду, но все понимали, что речь идет о ней.

— Это называется «Вслед за сладострастной грудью».

Дилан тут же выплюнула воду, а Хоук расхохотался.

Мистер Милкин прочистил горло, его взгляд был прикован к моей младшей сестре:

— По утрам, когда я ее встречал,

Я жаждал прикоснуться, вкусить, сжать, почувствовать… и дальше мечтал.

Он прошел на другую сторону сцены, но снова впился взглядом в Шарлотту:

— Упругие груди — манят меня.

Лифчик держит их, но я хочу освободить.

Две пригоршни, что разжигают мой пожар,

И мой стояк не знает преград.

— Что, черт возьми, происходит? — прошептала Дилан, вытирая стол салфеткой.

— Господи, остановите это, — выдохнула Шарлотта, глядя на нас с Хоуком, едва шевеля губами и пытаясь изобразить вежливую улыбку.

— Соски, что могут позвонить в мой колокол…

Мой сын был в ее заботливых руках.

Наверное, я попаду в а… — он театрально сделал паузу и поднял бровь в сторону моей сестры. — Ад… да, оператор, прошу, освободи меня.

Моя эрекция в моей власти, ведь она — моя!

— Боже. Мой. — Шарлотта уже не шептала, а мистер