Ты мне больше не нужна - Александра Стрельцова

ничего. Иногда мне казалось, что я вижу в толпе на набережной его высокую фигуру, но это всегда оказывался кто-то другой. Я не писала и не звонила. Что я могла сказать? «Спасибо» уже было сказано. А остальное… остальное так и осталось той невысказанной вселенной между нами на ступенях ЗАГСа. Я надеялась, что у него всё хорошо. Что он нашёл свой покой, как и я нашла свой.

Я вышла на террасу. Аврора, загорелая и счастливая, достраивала у кромки воды замки из песка, – Мама! Иди скорее, смотри, какой дворец!

– Иду, принцесса! – крикнула я, спускаясь по тёплым ступеням к морю.

Ветер с моря трепал волосы, солнце ласкало кожу. Впереди был ещё один день нашей тихой, настоящей жизни. Со шрамами в душе, но с миром в сердце. Мы нашли свой берег. И на нём было прочно и надёжно.

Прошло полгода. Осень на побережье была мягкой и тёплой, море лишь становилось чуть суровее, но по-прежнему манило своим простором. Мы с Авой уже вовсю готовились к первому «морскому» Новому году – купили искусственную ёлку и ящик с игрушками в виде морских звёзд, ракушек и дельфинов.

В тот день шёл мелкий, назойливый дождь. Море слилось с серым небом, и мы с Авророй, завернувшись в один большой плед, пили какао и смотрели старый мультфильм. Вдруг раздался стук в дверь – не резкий, но уверенный. Я нахмурилась. Почтальон? Сосед? В такую погоду неожиданных гостей не ждёшь.

– Кто там, мама? – прошептала Ава, прижимаясь ко мне.

– Не знаю, солнышко. Постой тут.

Я подошла к двери, взглянула в глазок и замерла. Сердце совершило немыслимый кульбит, застучав где-то в горле. За стеклянной вставкой, мокрый от дождя, в простой тёмной куртке и джинсах, стоял Натан. Он смотрел прямо в глазок, будто знал, что я смотрю, и в уголках его глаз залегли лучики мелких морщинок – от улыбки или от усталости, я не могла понять.

Рука сама потянулась к замку. Я отворила дверь, и влажный, прохладный воздух ворвался в тёплый холл.

– Привет, – сказал он просто. Голос был тем же – низким, немного хрипловатым, и от него по спине пробежали знакомые мурашки.

Я не могла вымолвить ни слова. Просто стояла и смотрела, боясь, что это мираж, который вот-вот растает.

– Дядя Натан! – пронзительный, радостный крик Авроры разорвал тишину. Она выскользнула из-под пледа и, словно маленький вихрь, пронеслась мимо меня, уцепившись за его мокрые джинсы. – Ты приехал! Я тебя ещё нарисовала! Ты теперь красный!

Натан рассмеялся, настоящим, глухим смехом, которого я никогда от него не слышала. Он наклонился и легко подхватил Аврору на руки, несмотря на мокрую одежду.

– Красный? Значит, самый красивый, как ты говорила? – улыбнулся он ей, а потом поднял взгляд на меня. В его глазах было что-то неуловимо новое – какая-то умиротворённость, которой раньше не было.

– Прости, что без предупреждения, – сказал он, всё ещё держа на руках обнимавшую его за шею Аврору. – Было… нужно оказаться подальше от города. Вспомнил, что ты говорила про шум прибоя. Решил проверить, правда ли он такой умиротворяющий.

– Правда, – наконец выдавила я, отступая, чтобы впустить его внутрь. – Заходи. Ты промок насквозь.

Он вошёл, снял мокрые ботинки. Из сумки, которую принёс с собой, он достал две вещи. Первую – большую, мягкую игрушку, осьминога в тельняшке, – протянул сияющей Авроре. Вторую – небольшой, аккуратный букетик полевых цветов, завернутых в крафтовую бумагу, – мне.

– Местные, у дороги продавали, – немного смущённо пояснил он. – Напоминают те ромашки.

Я взяла букет, прижала к груди, вдыхая тонкий, горьковато-сладкий аромат. В горле снова встал ком.

– Спасибо. Это… неожиданно.

Мы стояли в маленьком холле, и время словно замедлило ход. Аврора уже тащила Натана в гостиную, чтобы показать свой рисунок и новую коллекцию ракушек.

– Иди, погрейся, – кивнула я. – Я поставлю чайник.

Пока я была на кухне, из гостиной доносились их голоса: взволнованный лепет Авроры и спокойные, обстоятельные ответы Натана. Он расспрашивал её про садик, про то, каких друзей она нашла.

За чаем, когда Ава ненадолго увлеклась новым осьминогом, я набралась смелости спросить:

– Как ты… нашёл нас? Адрес?

Он улыбнулся уголком губ.

– Екатерина Михайловна. Она, как оказалось, считает себя немного моей крестной феей. Сказала, что «молодые люди, которые так и не сказали друг другу главного, заслуживают второго шанса, даже если он выглядит как навязчивый визит». Прости.

Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

– Не за что прощать. Я… я рада. Правда.

Он посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом, в котором читалась та самая невысказанная вселенная.

– Я тоже рад, Алина. Очень. Видеть, что у вас тут… всё так. По-настоящему.

Дождь за окном стих, сменившись тихим вечерним затишьем. Мы сидели за столом, пили чай, и Аврора, устроившись между нами, показывала ему все свои сокровища. Было тепло, уютно и как-то… правильно. Как будто последний пазл, который я наконец встал на своё место.

Он не сказал, зачем приехал на самом деле. Не сказал, надолго ли. Но в его спокойном присутствии, в том, как он слушал Аврору и как его взгляд находил меня через стол, был ясный, не требующий слов ответ. Он приехал.

Неделя пролетела как один счастливый, солнечный день. Натан оказался удивительно органичным в нашем маленьком мирке. Он не пытался его изменить, а просто мягко вписался. По утрам он первым вставал и готовил завтрак – оладьи с местным мёдом или яичницу с травами. Потом мы все вместе шли на пляж, ещё пустынный в прохладные осенние утра. Он учил Аврору запускать в море кораблики из коры, а я сидела рядом, закутавшись в плед, и смотрела на них, чувствуя странное, щемящее счастье.

Он был мастером на все руки – починил качалку на террасе, помог мне повесить полку, которая всё время норовила упасть. Вечерами мы жарили рыбу или овощи на открытом огне прямо на берегу, под звездами, и Аврора, засыпая у меня на коленях под звуки тихого разговора и шёпота волн, выглядела абсолютно счастливой.

В его присутствии было безопасно. Он не требовал объяснений, не задавал тяжёлых вопросов о прошлом. Мы говорили о книгах, о море, о планах на завтра. И с каждым днём та невысказанная вселенная между нами становилась