Пурпурная Лилия, или Проведи меня сквозь Тьму - Анна Шаенская

Выжить при падении с Драконьего пика невозможно. Тем более, я точно помнила, что Лейк использовал яд, чтоб уж наверняка.

Мразь…

От мыслей о нём магия взбунтовалась, а в голове окончательно всё встало на свои места. Я вновь попыталась пошевелиться.

Безуспешно…

Но стоило призвать магию и попробовать раскинуть ментальную сеть, как тут же прозвучал голос Дамира:

— Рейвен?! Рейвен, ты слышишь меня?

ГЛАВА 20.1

Его тревога и радость проникли душу. Я уцепилась за эти чувства, пытаясь вновь очнуться, но…

— Я… слышу тебя, — мысленно ответила. — Слышу, но не могу пошевелиться…

Тишина… Вслед за этими словами пришла гулкая, настораживающая тишина. Густая и вязкая, как окружавшая меня тьма.

— Рей… — услышала сиплый голос отца и короткий вскрик матери.

Всхлип сестры и рыдания… Они тоже почувствовали перезвон ментальной сети.

Я чувствовала их эмоции, слышала родные голоса и понимала, что они рядом. Ощущала магией тепло их аур, но моё тело… словно исчезло.

— Что со мной?! — мысленно закричала. — Почему я не могу открыть глаза?

— Рей… — Дамир запнулся и голоса близких резко стихли.

— Всё плохо, да? Я помню падение…

Хотела намекнуть ему, что знаю, как он вернул меня к жизни, но вовремя вспомнила о родителях и Эстель. Не хотела пугать их. Вдруг он не рассказал им, что практически воскресил меня?

И… как он сам после ритуала?! Только сейчас вспомнила, насколько опасна эта магия…

— Рей… любовь моя, — прошептал Дамир. — Пока не пытайся двигаться. Мы позовём лекаря…

— Что со мной?! — повторила, заподозрив худшее.

— Рей…

— Просто скажи! — перебила, чувствуя, как тело сковывает ужасом.

Его голос… Почему в нём столько боли и вины?

— Ты пока не можешь двигаться, — вместо Дамира ответил отец, а затем в палату ворвались целители.

Их голоса были слишком громкими, а от всполохов плетений и запаха лекарств разболелась голова. Но хуже этого были их эмоции. Я слышала в них ту же самую вину, что и в голосе Дамира, отца…

Только целители даже не пытались этого скрыть. Отчаяние и… жалость. Убийственная, разрушительная жалость звучала в каждом их слове…

Я всё поняла…

— Пока или вообще? — мысленно спросила у отца.

— Что?

— Ты сказал, я не могу двигаться. Пока не могу, или вообще никогда не смогу?

Тишина…

— Просто ответь!

— Вообще… Тебя парализовало, — голос отца сорвался. Даже в мыслях он дрожал от немыслимых страданий.

Я больше не могла спрашивать… эта боль разъедала душу.

— Я поднимусь, — произнесла.

— Рей…

— Я поднимусь! Даже если в моем теле не осталось ни одной целой кости, даже если шансов нет, я найду способ! — закричала, вкладывая в слова всю ненависть и Силу. — Я восстановлюсь… Хотя бы для того, чтобы найти Лейка и разорвать его на куски!

Я найду тебя, Вальтер! Найду и убью!

— Мы с Дамиром будем его держать, — вдруг ответил отец.

На миг мне почудилась его улыбка. Болезненная, горькая, но в ней скользило едва уловимое облегчение.

Я буду бороться. Ради себя, ради тех, кто меня ждал. Никому не позволю меня сломать!

ГЛАВА 21: Симфония расплаты

В это же время, Вальтер Лейк

Кожа горела. Покрывалась пузырями и лопалась, слезая пластами, обнажая гниющие язвы. Болезненные, незаживающие.

Ни одно зелье не помогало. Ни одно плетение не могло облегчить эту муку. Но ещё страшнее была боль, что причинял мне дух. Проклятая тварь совсем сошла с ума…

С того самого дня Чезаре больше ни разу не появлялся передо мной в облике человека. Я видел только жуткую тварь. Пульсирующий клубок Тьмы… В нём клубились золотые искры и расходились во все стороны змеиные головы и хвосты.

Аспиды жалили меня, вгрызаясь в тело и отравляя своим ядом. Выжигая глаза, забираясь под кожу… Тварь жрала меня изнутри, разрушая ядро маны. А затем снова восстанавливала всё с помощью магии, делая пытку вечной…

— Убей… — просипел я. — Просто убей меня!

Я мечтал сдохнуть. Забыться, да что угодно, лишь бы не чувствовать этого…

— Поздно, крысёныш, — почти с нежностью произнесла тварь. — У нас впереди много времени, и смерть не спасёт тебя. Если удавишься, мне же будет веселее. Душу можно мучить так же, как и тело.

— Я был не прав, когда ослушался! Я всё исправлю…

— Да? И как же?

— Сделаю всё, что прикажешь! Я буду послушным, найду способ освободить тебя! Заключу любой контракт…

— Ле-е-ейк, ты и правда очень тупой, — рассмеялся дух. — ОН хотел лишь одного. А Я… давно не хочу ничего и никого. А ещё… ненавижу смертных. Особенно таких, как ты.

— О чем ты?!

— Душа твоя настолько грязная, мерзкая и ничтожная, но всё же мне интересно, насколько низко ты ещё можешь пасть? Есть ли дно у этой бездны? Или мерзость твоя безгранична?

— Ублюдок! Больной улюбдок, ты…

Вспышка!

Меня оплели чернильные лозы. Ядовитые, покрытые острейшими шипами. Они впивались в тело, причиняя немыслимые страдания. А через миг комната убежища растворилась во тьме и я услышал пронзительный вой монстров и голодных теней?!

— Какого демона ты творишь?!

— Ты хотел обрести Силу? — рассмеялся дух, швыряя меня в самую гущу Тьмы. — Сражайся, Лейк! Стань главной крысой на этой помойке! Сражайся и пожирай тех, кто мечтает сожрать тебя!

— Чезарр-р-ре! — заорал, захлебываясь болью. Я вцепился в горло ближайшему монстру, отрывая ему голову, но в ногу уже впились чьи-то зубы…

— Сдыхай и воскресай, Лейк! Не знаю, как у тебя, а у меня впереди целая вечность. Развлеки меня хорошенько, если хочешь хоть иногда покидать это место.

ГЛАВА 22: Пурпурные Лилии

Через три месяца, Рейвен

Восстановление проходило медленно, тяжело и болезненно. Но ни разу за всё время у меня не возникало даже мыслей о том, чтобы всё бросить и отступить.

И не только из-за мести. Родные и друзья просто не оставили мне выбора.

Команда наотрез отказалась менять командира, они взяли отсрочку от учёбы, перейдя на временную службу в штаб.

Вэй Шу подписал соответствующий указ, даже не посоветовавшись со мной, а сообщить мне эту новость послали магистра Лойгера. Видимо, как самого бесстрашного и бессмертного.

Я кричала и злилась от того, что из-за меня они теряют время и возможности. А после разрыдалась. От щемящей нежности и чувства гордости за то, что мне посчастливилось быть их командиром.

Лойгер стоически терпел, подавая мне сухие платки и вздыхая. Не умел он успокаивать женщин, но главное, что этот суровый и никому не