Пурпурная Лилия, или Проведи меня сквозь Тьму - Анна Шаенская

Затравленные, морально сломленные столетиями рабства, не способные к полноценной боевой магии и не имеющие возможности хоть что-то противопоставить Высшим, они даже не пытались сражаться за свои права. Боялись говорить о насущных потребностях и уж точно речи не шло о том, чтобы объединяться в рабочие гильдии, жить и работать наравне с обычными магами.

Даже Хель сказала, что опасается говорить с другими морфалами на эту тему. За ней не пойдут, и пусть закон запретит безнаказанно издеваться над низшими, в целом мало что изменится. Они по-прежнему продолжат жить в трущобах, находясь в нищете, как изгои общества.

Нам нужен харизматичный лидер. И, кажется, Мигель прав! Совиньон идеально подходил на эту роль!

Филин говорил уверенно, не смущаясь и не отводя взгляд, но при этом без пафоса. Поблагодарил за помощь, сказал, что слышал обо мне много хорошего от Хель. Вскоре мне начало казаться, что мы знакомы очень давно.

Но не успела я расспросить его о путешествиях по другим мирам, как метка истинности вспыхнула и я почувствовала приближение Дамира.

ГЛАВА 22.3

После случившегося наша связь обострилась до предела. Поначалу я пыталась закрыться, ненадолго отдалиться. Мне нужно было принять себя новую, и я ни с кем не хотела делить эту боль.

Дамир не позволил, и спустя время я поняла, что он был прав.

Если бы я это сделала, то уже не смогла бы выбраться из плотного кокона. Зато теперь стало ясно, почему он отталкивал меня в Килграхе. Не хотел показывать Нити Тьмы…

Дело ведь не в желании быть совершенным, а в страхе увидеть страдания в глазах близкого человека и знать, что причина этой боли… ты.

Я не сомневалась в Дамире, он никогда бы не отвернулся от меня и ничем не обидел. Проблема была во мне. Имею ли я право быть с ним? Кроме существующих проблем возникла и другая, более страшная. Я не могла иметь детей. И с этим марионеточная и сенсорная магия, увы, не помогут…

Виска вдруг коснулись горячие губы. Дамир подошёл ближе и я невольно выпала из разговора с Совиньоном.

— Я украду у вас моё сокровище, — хрипло рассмеялся любимый, перехватывая управление над моим креслом и забирая меня.

— Мы куда-то спешим? — удивилась.

— У меня для тебя сюрприз.

Хотелось расспросить подробнее, но по опыту знала, что он ничего не скажет. Оставалось ждать, изнывая от любопытства. Дамир каждый раз придумывал что-нибудь необычное.

— Кажется, Мигель нашёл идеального исполнителя для нашего плана, — произнесла, вспоминая Совиньона. — Этот морфал очень энергичный и харизматичный.

— Мне он тоже понравился, да и Хель немного приободрилась.

— Она говорила, что её не признавали свои же из-за того, что она не способна к половинному обороту.

Это поражало больше всего. Те, кто переживал подобные гонения, сами же впоследствии их и повторяли, вымещая гнев на существе более слабом и бесправном, чем они сами. Именно это и не укладывалось в голове.

Совиньон был иным и хотелось верить, что хороших, не озлобленных оборотней всё же больше.

Оказавшись на улице, невольно зажмурилась. Тёплый ветер скользнул по коже и я прислушалась к магии, затаившейся в этом потоке.

Всё в этом мире наполнено маной. В каждом шелесте ветра, в каждой капле воды или касании любимого бурлила энергия. Я могла чувствовать её, осязать. Эта энергия стала для меня новым миром, и он оказался не менее ярким, чем прежний.

Летающее кресло неожиданно остановилось, а затем Дамир обошёл его и бережно подхватил меня на руки.

— Держись за меня, любимая. — улыбнулся он, призывая огромные крылья!

Восхитительно красивые и черные, как сама Тьма…

— Ты восстановил связь с драконом?!

Моё спасение отняло у него не только Дар Тёмного Бога, Дамир потерял способность к обороту. Я ужасно страдала из-за этого. Для дракона зверь — неотъемлемая часть души, лишиться его страшнее, чем отрезать себе руку.

— Вернулся не только дракон, — Дамир призвал магию и вокруг нас заплясали чернильные нити и искристые золотые блики…

— Тьма?! Ты…

— Уже не Темный Бог, перерождение мне точно не грозит, но часть Сил вернулась, — улыбнулся Дамир. — Кажется, мы неверно истолковали предупреждение Роксаны.

— Спасение Мастера — его Свет… — прошептала. — Тогда я думала, что должна спасать тебя.

В видении было, как Богиня лечит раненого мужчину и играет ради него Последнюю Симфонию.

— Похоже, свет Мастера — это не только его любовь, но и способность к жертвенности, — произнёс Дамир, раскрывая крылья и отталкиваясь от земли.

Я охнула и обхватила его за шею. Не ожидала, что мы будем летать.

— Как твой главный лекарь, я одобряю это похищение, — с лукавой улыбкой объявил Дамир.

— Мне приятны ваши методы, господин Тёмный целитель! — рассмеялась.

— Тёмный целитель… — задумчиво повторил любимый. — Знаешь, мне нравится это больше, чем предыдущий титул. Я ненавидел эту магию, а сейчас бесконечно благодарен Творцу за этот Дар. Ведь без него, я бы не сумел спасти тебя.

— Ты спас не только меня, — прошептала, с нежностью касаясь его лица. — Огромное количество людей обязаны тебе жизнью.

Дамир не ответил. Поцеловал мои пальцы и вновь взмахнул крыльями, поднимаясь ещё выше над штабом, а заодно активируя иллюзию невидимости.

Я обхватила его за шею, жадно рассматривая город внизу. Не раз видела его из окна летающей платформы и до этого летала на виверновых упряжках, но на руках у дракона — впервые.

Мне вдруг стало интересно, каково это, оседлать огромного ящера в звериной форме. Промчать с огоньком над городом, обгоняя ветер…

— Если тебе этого хочется, — Дамир неожиданно рассмеялся.

Пока я не научилась одновременно держать ментальные щиты и марионеточное плетение, позволяющее мне двигаться. И благодаря истинной связи дракон читал мои мысли как свои собственные.

— Тебе будет тяжело удержаться в седле даже с помощью магии. Давай немного подождем, нужно восстановиться, — добавил он, — а пока я буду с удовольствием носить тебя на руках.

— Я не против, — потянулась к нему, целуя в губы.

Ещё один плюс заклинаний… Ощущения были очень необычными, но безумно приятными. Кажется, я чувствовала его даже ярче, чем раньше. Каждое прикосновение откликалось во всём теле вспышками магических огней и эхом его эмоций.

ГЛАВА 22.4

Нежность Дамира действовала магически, мягко и бережно стирая боль от пережитого.

Я не была Мастером, но он стал моим светом. Истинным и вечным, сияющим ярче солнца и звезд. Светом, способным провести сквозь самую беспросветную мглу.

Моя любовь. Моя жизнь. Моё сердце.

Я боялась лишь одного, что не смогу подарить