Развод. Гори все огнем - Иден Хол

Я вижу, как заканчиваются силы у Руслана, мягко намекаю ребятам, что пора расходиться, и утаскиваю Волкова наверх. Парни сами все проверят и запрут на ночь, им можно доверять.

И вот мы, наконец, дома, захлопываем за собой спасительную железную дверь и обессилено приваливаемся к стене прихожей.

– Безумный день, – вздыхаю я и поворачиваюсь к Руслану, но к моему удивлению, его взгляд совсем не такой, как я ожидала увидеть.

Вместо усталости в нем нечто иное.

– Знаешь, о чем на самом деле я думал все эти стуки в одиночке, пока мне не давали спать? – спрашивает он, медленно притягивая меня к себе за руку.

– О чем? – поднимаю брови, сразу представляя эти ужасные часы, эту пытку без сна и бесконечные допросы с целью выбить признание в том, чего он не совершал.

– О тебе, – втягивает меня в объятья, впивается губами в шею, руками сталкивает куртку с плеч. Горячо выдыхает на влажную от поцелуя кожу, – только о тебе…

Глава 31

Таня

Куртка падет, а я словно сейчас последую за ней, потому что от того, как Руслан целует меня, подкашиваются ноги. Жадными, голодными губами поедает мою кожу от плеча до уха, колет щетиной там, где особенно нежно, и мурашки разлетаются по всему телу. Ртом обхватывает мочку уха, и я судорожно вдыхаю, хватаю его за плечи.

– Руслан… – вырывается из меня, но я не знаю, что это значит. Прошу его остановиться или… не останавливаться!

– Не могу больше, – хрипло шепчет на выдохе и столько эмоций в этих словах, что я глохну. Это почти стон, но не боли.

Руки его блуждают по моей спине, сжимают, гладят, впиваются пальцами, скользят вниз к бедрам, скребут короткими ногтями по одежде, будто хотят содрать ее, как ненужную шкуру.

В одно движение оказываются под тонким джемпером, и я от прикосновения к коже меня словно током бьет, дрожью по телу накатывают все эмоции, что так долго копились и теперь требуют выхода. Я шумно выдыхаю  и сама впиваюсь в его губы, запускаю пальцы в волосы и хочется сжать их, чтобы удержать порыв этого зверя.

Или не сдерживать…

– Таня, – успевает коротко проговорить и снова врезается в меня ртом, целует, засасывает, пьет меня. Сжирает, словно до смерти голоден.

Я даже промычать в ответ не могу, у меня только сдавленный стон выходит из того, что я хочу сказать.

Подхватывает меня под бедра и забрасывает на себя, рефлекторно обхватываю его ногами и повисаю, вцепившись так, словно никто и никогда разорвать нас не сможет. Целуемся как безумные, дышим прерывисто и идем куда-то.

Качаемся, врезаемся в стены и углы, вот-вот с ног свалимся, но лишь крепче друг в друга впиваемся. Падаем на какую-то дверь, и он сдавленно охает, вздрагивает.

Прихожу в сознание на половинку мгновения.

– Тебе больно? – разум что-то там говорит про камеру, избиения, синяки.

– Без тебя больней, – перехватывает крепче, целует глубже. Меня уносит ураганом, какое к черту сознание от ощущения этого тела под ладонями. Я сознание уже потеряла, я плыву на горячих волнах и тону в пылающем взгляде.

Врезаемся в стену.

– Я весь грязный, – с досадой стонет Руслан, а я нежно целую его припухшую губу. Я делаю ему больно, но не могу себя остановить.

– Мне все равно! – и это почти стон, мольба. Не хочу отрываться! Я умру!

Проваливается куда-то в распахнувшуюся дверь, сажает меня на что-то в темноте. Отрывается от моего рта, чтобы дотянуться и включить свет. Я моргаю, жмурюсь после полутьмы коридора. Вижу его лицо отчетливей, каждый синяк, ранку над бровью.

Замирает передо мной, сидящей на столешнице возле раковины, дышит тяжело и прерывисто, глаза черные и бездонные от страсти, пожирает меня взглядом. И вдруг рвет рубашку в стороны, пуговицы, как пули летят во все стороны.

И мои руки сразу на его груди, эти крупные рельефные мышцы. Боже, какой эстетический оргазм, какая мощь, какой восторг от прикосновений к этому сильному мужскому телу.

Я будто и мужчин раньше живьем не видела. Дает мне секунду, а потом тянет мой джемпер через голову, заставляет задрать руки и выкидывает его окончательно. Я в белье и джинсах, смотрю на него плывущим взглядом. Опускаю чуть ниже на фиолетово-красные свежие синяки на его ребрах и боку.

– Боже, – выдыхаю шокировано, касаюсь кончиками пальцев там, где ему было больно за меня. Это все из-за меня.

– Исцели меня, – берет мое лицо в ладони и целует виски, глаза, скулы, впивается в губы. – Как только ты сможешь. Любую боль за тебя стерплю.

И я медленно моргаю, понимая, что я готова на все. Я хочу. Исцелить его любым доступным способом. Но не потому, что это долг, который нужно оплатить, а потому что меня переполняет желание отдавать ему все, что ему так нужно.

А нужна ему я.

И он мне нужен.

Прямо сейчас!

Прямо здесь!

Скольжу пьяным взглядом от его темных глаз к приоткрытым губам, ниже по красивой шее к рельефной груди, тянусь и оставляю на горячей коже поцелуй. Еще. Чуть ниже. Мягко касаюсь губами там, где ему больней всего. Заберу его боль.

Я тону и горю изнутри от того, как под моей ладонью колотится его сердце, как рука ложится сверху на мою. Как он поднимает мое лицо за подбородок.

И мы оба говорим друг другу то, что не можем больше держать в себе. Без слов.

Впиваемся в губы в новом поцелуе. Еще жарче, еще слаще, захлебываемся чувствами и желанием отдать друг другу себя.

Остатки одежды срываем друг с друга с остервенением и голодом, рвем что-то, швыряем ненавистную ткань. Я снова на Руслане и объятья наши сплавляют тела в одно целое. Кожа к коже!

Врезаемся в стенку душевой кабины, задеваем рычаг, и на нас потоком льется тропический дождь. Он холодный или горячий, ничего не понять. В моих руках полыхает огонь. Пламя страсти сжирает нас двоих с такой силой, что вода будто не существует. Бьет упругими струями по плечам, течет на лицо, а мы лишь чувствуем вкус друг друга.

И это словно может длиться вечно, не насытиться нам ласками, телами друг друга.

Его сильные руки держат меня, словно он никогда не устанет. Поднимает выше и съедает мою грудь, опускает ниже, и я беру его в плен поцелуями. Не могу оторваться от этих желанных губ. Хочу