Проверка на прочность - Эль Кеннеди

и дом-то не выбирал. Когда меня взяли в «Уорриорз», мама прилетела в Чикаго и подыскала недвижимость. Она обустроила сад, теперь раз в год приезжает удостовериться, что я не угробил плоды ее трудов.

Они выбрались из внедорожника и неспешно двинулись по вымощенной плоскими камешками дорожке.

Внутреннее убранство особняка не уступало экстерьеру. Дом был отделан в теплых терракотовых тонах, на первом этаже разместилась просторная гостиная с каменным камином, на второй этаж вела широкая лестница кленового дерева, а из огромной современной кухни открывались стеклянные двери, соединявшие дом с террасой и задним двором.

– Хочешь выпить? – предложил Броди. Он пересек кухню, легко ступая по кафельному полу, и распахнул дверцу холодильника. – Травяного чая, который ты любишь, у меня нет, но могу заварить чашечку «Эрл Грея».

– Может, что-нибудь покрепче?

Броди кивнул.

– День у тебя и правда был скверный? – Он направился к полке с вином над столешницей, взял бутылку красного, вынул из ящичка два бокала. – Расскажешь, что случилось, или мне придется вытрахать из тебя эту информацию? – поинтересовался Броди, оглянувшись через плечо.

Хейден хмыкнула и задумчиво пожевала губу.

– В принципе я склоняюсь к тому, чтобы вытрахать.

Броди окинул ее дьявольским взглядом, но Хейден продолжила без улыбки:

– Ладно… Расскажу.

Броди разлил вино, протянул ей бокал и провел сквозь стеклянные двери во двор.

Он оказался просторным, а цветов, которые посадила мама Броди, здесь было великое множество.

Вокруг дома был такой высокий забор, что Хейден не видела соседний двор даже с возвышения, на котором стояла. В дальнем углу лужайки расположилась идиллическая садовая беседка в окружении бушующей листвы.

На террасе ощущался теплый ветерок. Ночь выдалась изумительная, настолько теплой погоды не было еще ни разу с момента приезда Хейден, и она вдохнула воздух полной грудью, откинула голову назад, вгляделась в безоблачное небо… и лишь потом протяжно выдохнула.

– Я сегодня ездила к мачехе, – объявила она.

Хейден во всех подробностях передала Броди их разговор, а беседу с Дагом приберегла напоследок.

При упоминании имени Дага парень сжал зубы, но не стал психовать, как и обещал в тот вечер, когда они вместе катались на пустой арене. Когда Хейден замолчала, он отставил бокал на витые перила и ласково погладил ее по плечу.

– Можно было и не сообщать ему о нас, – проворчал Броди.

Хейден опешила.

– О нет. Я была обязана это сделать. Я же рассказала тебе о нем. Разве Даг не заслуживал той же любезности? – Хейден поднесла к губам бокал.

– Верно. – Броди помедлил. – Значит, с Дагом покончено?

– Да, – Хейден склонила голову. – Он даже со мной не попрощался, что для него совершенно не характерно. Думаю, прямо сейчас он от меня не в восторге.

Когда Броди не ответил, Хейден отставила вино и обеими руками обхватила мужской волевой подбородок.

– Ты ведь от меня тоже не в восторге?

Он взглянул ей прямо в глаза и заверил:

– Как раз наоборот.

– Правда?

– Я люблю проводить с тобой время, Хейден. – Он помолчал. – И я рад, что ты порвала с Дагом. Меня чертовски раздражало наличие в твоей жизни другого мужчины, потенциального кавалера. И не только: он же, как и ты, преподает в университете, разделяет твою страсть к искусству и, вероятно, куда лучше способен поддержать интеллектуальную беседу вроде тех, что ты вечно пытаешься начать со мной. Я по сравнению с ним чувствую себя тупым олухом.

На привлекательном лице Броди промелькнуло мученическое выражение, и Хейден не сразу сообразила, что в действительности это не боль, а уязвимость. При мысли о том, что Боди Крофт, самый мужественный мужчина из всех, которых она когда-либо встречала, может быть ранимым, у нее перехватило дух.

Господи, неужели он и впрямь чувствовал себя недостойным, причем из-за нее?

Из-за этой догадки у Хейден сжалось сердце, и она потянулась к Броди. Закинула руки ему на шею, сплела пальцы, коснулась губами в легком поцелуе.

– Ты совершенно не тупой. И не олух, – пробормотала она, запустив пальчики во влажные завитки волос на затылке.

– И ты не будешь возражать, если я выступлю с умным и рациональным комментарием насчет того, как ты все усложняешь?

Хейден вздернула подбородок.

– И что же конкретно, скажи на милость?

Броди фыркнул.

– Да ладно, думаешь, я не замечаю, какой у тебя взгляд всякий раз, когда мне надо в аэропорт? Когда я улетаю из города на матч, ты отдаляешься. И дело не в расстоянии. Я все это чувствую.

Хейден стало не по себе, и она разорвала объятие.

– Вот, ты снова так делаешь, – подтвердил Броди.

– Я просто… – Она сделала паузу. – Не понимаю, в чем проблема.

– Если все это мешает тебе вступить в отношения со мной, то у нас действительно проблема.

– Мы договорились, что ничего серьезного не будет, – напомнила она.

– А ты согласилась широко мыслить.

– Поверь, я мыслю широко.

– Но твое сердце эту идею не разделяет. – Броди говорил столь ласково, что Хейден внезапно захотелось заплакать.

Она отвернулась к перилам, вцепилась в прохладную сталь. Броди шагнул к ней, и они очутились плечом к плечу, но посмотреть на него Хейден не могла.

Она сообразила, к чему ведет Броди, но не могла представить, как быть дальше.

– Наверное, между нами происходит что-то настоящее, – промолвил Броди. Он положил руку поверх ладони Хейден, погладил костяшки ее пальцев. – Ты должна согласиться, что нам хорошо вместе. В сексе, естественно, да и во всех смыслах… Нам всегда есть о чем поговорить, мы наслаждаемся обществом друг друга, вместе смеемся.

Хейден наконец повернулась и встретилась с ним взглядом.

– Ты прав.

Признать это было невероятно трудно, но истину скрывать не стоило. С Броди ее тело пело, сердце горело, и Хейден не могла вообразить на его месте другого мужчину. Тем не менее стабильная совместная жизнь с ним казалась иллюзией.

– Но я хочу человека, с которым у меня будет общий дом. – Слезы обжигали глаза Хейден. – Хочу белый забор вокруг сада, собаку. Я в детстве в полной мере познала, как живут хоккеисты. Я не способна по полгода проводить в перелетах. И не смогу допустить, чтобы дети оставались дома в одиночестве, пока их отец отсутствует.

Броди промолчал.

– Я не собираюсь играть в хоккей вечно, – вдруг объявил он.

– Ты намерен уйти из профессионального спорта?

Поколебавшись, он твердо ответил:

– Нет.

Сердце Хейден разрывалось от разочарования, но на что она надеялась? Что Броди заключит ее в объятия и воскликнет: «Да, Хейден, я брошу спорт! Завтра! Сейчас! Давай строить совместную жизнь!»

Хейден вновь крутанулась к перилам.

Несправедливо было бы просить его отказаться от