Всё на кону - Харлоу Джеймс

— Боже мой, Эвелин.

— Он такой горячий, Келс. Я даже не знала, что у пожарных такие потрясающие тела.

— Ну, это хорошо… наверное. У вас всё серьёзно?

— Понятия не имею и не собираюсь выяснять. Я просто наслаждаюсь процессом — во всех смыслах, хаха.

Эта девочка всегда вызывает у меня улыбку. — Ну тогда я рада за тебя.

— И ты тоже будешь довольна, когда вы с Уайаттом наконец-то займётесь этим.

Мои щёки снова краснеют. — Мне всё ещё немного страшно. Вчера я призналась ему, что у меня не так много опыта в этой сфере. Иногда я завидую тому, как легко тебе говорить о сексе.

— И как он отреагировал?

— Как настоящий мужчина. Он сказал, что это не имеет значения, важно только то, что мы переживём вместе. Он не давил на меня, и именно поэтому мне захотелось этого ещё больше.

— Естественно.

— Но мне всё равно страшно. А вдруг всё окажется не таким, каким я себе представляла все эти годы?

— Келси, всё будет прекрасно, поверь мне. И знаешь почему?

— Почему?

— Потому что вы любите друг друга. Вы, может, ещё не сказали это вслух, но между вами особенная связь. Друзья с детства, ставшие парой — такое бывает редко. Сколько людей ты знаешь, кто смог сохранить такую долгую дружбу, да ещё и с человеком противоположного пола?

— Ну...

— Конечно, будет период, когда вы будете узнавать, что нравится друг другу. Это нормально. Чёрт, мне вот пришлось прямо сказать Шмитти, чтобы он отшлёпал меня — потому что он не гребанный телепат.

— О боже, Эвелин! — Я закрываю глаза, как будто вижу её перед собой.

— Не осуждай, пока сама не попробуешь, Келс.

— Всё, по-моему, это знак, что пора заканчивать разговор.

— Не стесняйся. Секс — это естественно, и подруги должны уметь говорить об этом.

— Я не стесняюсь. Я не девственница, знаешь ли.

— Да, я знаю. Но я ещё и помню, как держала тебя, когда ты рыдала после того, как потеряла девственность с тем парнем, потому что пожалела, что не дождалась правильного человека. Кто бы знал, что ты тогда имела в виду Уайатта.

— Знаю, — отвечаю я, уже менее весело после её напоминания.

— Но слушай — то, что Уайатт не был первым, не значит, что с ним не будет потрясающе. С вами всё будет прекрасно, потому что это вы.

Уголки губ снова поднимаются. — Спасибо, Эвелин.

— Веселись сегодня и загляни в магазин на неделе — пообедаем и подберём тебе пару новых нарядов, чтобы свести твоего мужчину с ума.

— Он уже сказал, что я больше не имею права появляться на публике в том красном платье из Jameson.

Её смех звучит в трубке: — Видишь? Я же говорила, что это платье сведёт его с ума!

— Ага, ты была права. До скорого.

— Созвонимся, Келс.

Когда я кладу трубку, то замечаю, что уже вполне приличное время, чтобы ехать на ранчо. Так что, хоть я и благодарна Эвелин за звонок, она только усилила моё волнение от всего, что грядёт.

Шаг за шагом, Келси. Помни, ты получаешь всё, о чём мечтала.

Но где-то в глубине души я понимаю: есть одна деталь, которая в ближайшие месяцы обязательно даст о себе знать, и я не знаю, как рассказать об этом Уайатту.

Стоит ли мне рассказать ему о программе по фотографии сейчас, когда между нами всё только начинается? Или подождать и рискнуть испортить всё позже? Забыть о мечте, которую я лелеяла годами, или надеяться, что позже он поймёт, как важно для меня сделать что-то для себя?

Когда я еду к ранчо Гибсонов, ответа у меня нет. Но я на один шаг ближе к Уайатту — и сейчас именно на этом я хочу сосредоточиться.

* * *

— Готова? — Моё сердце подпрыгивает в груди, когда я выхожу из ванной на ранчо и вижу, что Уайатт стоит и ждёт меня. Он смеётся, увидев выражение моего лица. — Прости. Я тебя напугал?

— Эм... да, немного. Когда ты пришёл?

— Пару минут назад. Я не увидел тебя, пошёл искать. Прости, что напугал.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение, и наконец отвечаю:

— Всё в порядке, но, возможно, ты только что отнял у меня лет пять жизни. — Он смеётся. — А насчёт того, чтобы рассказать всем — я готова настолько, насколько это возможно.

— Да ладно, всё будет хорошо. Уверен, все обрадуются за нас. Но, честно говоря, мысль рассказать об этом всем заставляет меня чувствовать себя каким-то пещерным человеком.

— Серьёзно?

— Чёрт возьми, да, Келси. Ты — моя, и теперь я наконец-то могу это сказать вслух. Это какое-то необъяснимое возбуждение.

Что-то горячее пробегает по моим венам от его слов.

— Думаю, я понимаю, о чём ты.

Он берёт меня за руку, целует в лоб и ведёт в великолепную кухню фермерского дома, где мама Гиб готовит всё своё волшебство. Клянусь, здесь можно снимать кулинарное шоу — места хватит и для съёмочной группы, и ещё на человек двадцать.

К счастью, людей сейчас не так много — мы пришли чуть раньше обычного. Пара гостей из мини-гостиницы завтракают за столом слева, мистер Гибсон наливает себе кофе, Уокер тянется за черничным маффином, и даже Форрест стоит у стойки с чашкой свежего кофе, скрестив руки.

— Доброе утро всем, — говорит Уайатт, привлекая внимание.

— Доброе утро, Уайатт, — отвечает его мама, даже не обернувшись. Впрочем, никто на нас даже не посмотрел.

— У нас с Келси кое-какие новости.

Вот теперь — да. Четыре пары глаз оборачиваются к нам, когда Уайатт подносит нашу сцепленную руку к губам и целует меня в тыльную сторону ладони. У мамы Гиб глаза чуть не вываливаются, мистер Гибсон гордо улыбается, Уокер кивает, а Форрест остаётся невозмутимым — но я замечаю лёгкую улыбку.

Элейн взвизгивает и бросается к нам, забыв о том, что варила на плите. — Господи! Наконец-то!

— Вот именно, — поддакивает Уокер.

Она обнимает нас обоих. — Я уж думала, вы никогда не разберётесь.

Я смеюсь, когда она обнимает нас крепче, а потом отпускает.

— Ну, мы всё-таки разобрались.

Уокер прочищает горло. — Не без небольшой помощи. — Он подмигивает нам через комнату.

— Да, мы с Келси теперь официально вместе и хотели бы, чтобы вы об этом знали, — говорит Уайатт, глядя на меня с такой нежностью и восхищением, что у меня перехватывает дыхание. А потом во взгляде появляется страсть, которую я ощущаю буквально в животе. — И,