Всё на кону - Харлоу Джеймс

Я смотрю на него с той же уверенностью, зная: моё будущее — с этим мужчиной. И я буду бороться за него, что бы ни случилось. Хотя, возможно, мне придётся отказаться от чего-то другого, чего я тоже хочу.

— Ну так, когда свадьба? — раздаётся голос Форреста, и он, удивительно заинтересованный, подходит ближе.

— Да перестань, Форрест. Дай им немного времени. Но не слишком много, — Мама Гиб улыбается и возвращается к плите, а моё сердце колотится от волнения и тревоги.

— Просто любопытно. Я думал, вы двое уже давно поженились, но что я в этом понимаю? — Он берёт булочку из корзины и направляется к задней двери. — Поздравляю. Келси, ты всегда была частью нашей семьи. Теперь просто осталось сделать это официальным. — Он кивает и уходит, оставляя меня с новым приливом нервозности.

Часть меня волновалась из-за давления, которое мы можем почувствовать после объявления о наших отношениях, но я знаю, что в конце концов именно мы с Уайаттом решаем, как всё будет.

— Не переживай из-за Форреста. Ты же знаешь, он может казаться настырным и угрюмым, — говорит мистер Гибсон, подходя ко мне. Мне приходится отпустить руку Уайатта, потому что он притягивает меня к своей широкой груди и крепко обнимает. — Ты — дочь, которой у меня никогда не было, и я знаю, что вы с моим сыном будете счастливы вместе.

Моё тело словно тает от этих слов, и в глазах появляются слёзы, которые я не позволяю себе пролить. Потому что он прав — я всегда чувствовала себя их дочерью. Но сейчас всё иначе. Это значит больше. Это — построение будущего как члена этой семьи, женщины, влюблённой в Уайатта.

— Спасибо, Хэнк.

— Всегда, — говорит он, целуя меня в висок, прежде чем отпустить.

Мама Гиб отзывается от плиты: — Знаешь, я всегда думала, что передам свой рецепт булочек Шоне, но теперь я уверена, что Келси позаботится о нём как следует.

— Не теряй надежду на Шону и Форреста. Если Уайатт и Келси смогли разобраться в своих чувствах, может, и они смогут, — отвечает мистер Гибсон.

Она качает головой: — Сложно, когда она за тысячи миль отсюда, Хэнк. И я не знаю… Я волнуюсь за этого мальчика.

— Я тоже, Элейн. Но, по крайней мере, один “зачёт” уже есть. Осталось двоих. — Он целует её в висок, обнимает и направляется к двери: — Увидимся на улице, парни. Не задерживайтесь. — И уходит.

— Ну что, теперь мне нужно сделать вид, что я удивлен? — шепчет Уокер нам так, чтобы мама Гиб не услышала. Я не могу сдержать смех.

— Думаю, лучше оставить то, что было между нами тремя, при себе, — предлагает Уайатт, глядя на нас с Уокером.

— Согласны, — отвечаем мы хором.

— Ладно, парни. У Келси и у меня много дел, так что давайте-ка уходите, по добру, по здорову, — говорит Элейн, размахивая руками.

— Уходим, мам, — говорит Уайатт и поворачивается ко мне: — Хорошего дня, малышка. — Он улыбается, явно не торопясь уходить.

— Тебе тоже.

— Ты не будешь злиться, если я тебя поцелую на глазах у мамы?

— Я бы разозлилась, если бы ты не поцеловал эту девушку на прощание, — вмешивается его мама, чем пугает нас обоих. — Только держите это в рамках приличий, ладно?

Сдерживая смех рукой, я чувствую, как мои щёки заливаются румянцем. — Думаю, нам лучше сделать, как говорит твоя мама.

— Да, но когда мы останемся наедине, командую я, ладно?

Его взгляд темнеет, когда он произносит эти слова, и моё тело вспыхивает от мысли о том, как он будет мной командовать позже. — Думаю, я смогу с этим жить.

— Хорошего дня, — повторяет он, прижимая свои губы к моим. Моё тело вздрагивает от его прикосновения. Каждый наш поцелуй становится всё более страстным, потому что каждый из них значит всё больше.

Когда мы отстраняемся, и я уверена, что мои глаза затуманены, он целует меня в кончик носа и отходит назад. — И тебе хорошего дня.

— Ладно, Ромео. Пошли, — говорит Уокер, уводя Уайатта за плечо. Я смотрю, как они закрывают за собой дверь, а потом оборачиваюсь — и вижу, что Элейн улыбается от уха до уха.

— Иди сюда, Келси, — говорит она, раскинув руки. Я подхожу к ней и глубоко вздыхаю, прижимаясь к женщине, которая была мне больше матерью, чем моя собственная.

— Я не могла бы выбрать для моего сына лучшую женщину. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Это так много для меня значит, Мама Гиб.

— В глубине души я всегда знала, что вы с Уайаттом предназначены друг для друга.

— Правда? — спрашиваю я, отстраняясь.

— О, да. Я поняла это очень рано. А потом Уайатт уехал, и я подумала — ну, может, и нет. Может, он останется в Далласе или найдёт кого-то другого. Но когда он вернулся, и я увидела, как он на тебя смотрит — я знала, что это вопрос времени.

Я с облегчением выдыхаю. — Переступить эту грань было страшно.

— Могу представить. Но это не значит, что это не лучшее, что может случиться с вами обоими. Очень редко встречаются отношения, основанные на настоящей дружбе. Чаще всё наоборот: сначала страсть, а потом — если повезёт — дружба. Многие упускают шанс, когда уходит новизна, и думают, что больше не привлекают друг друга или найдут кого-то лучше. Но в конце концов, твой партнёр — это не просто спутник жизни, а человек, к которому ты будешь обращаться во всём, если всё делаешь правильно. Он должен быть твоим лучшим другом. Ты должна хотеть проводить с ним время не только в спальне. А у вас с Уайаттом это уже есть.

Я снова краснею, когда она упоминает спальню, но всё остальное так приятно слышать. — Очень на это надеюсь.

— И я не глупая и не хочу тебя смущать, но, ради всего святого, предохраняйтесь, ладно? Я ещё не готова быть бабушкой. И вы заслужили время наедине.

— Мама Гиб! — Я морщусь, ведь это уже второй за день разговор о сексе.

Она вскидывает руки: — Просто говорю — и больше ничего. Но поверь мне, — добавляет она, и её лицо смягчается, — когда у вас появится ребёнок — а он появится, потому что вы созданы друг для друга — я буду любить этого малыша всем своим существом.

И теперь мне хочется плакать. — Я знаю, мама Гиб.

Я слышу, как она шмыгает носом, уходя от меня. — Ладно. За работу, юная леди. Нам нужно разлить варенье по банкам, расфасовать смеси специй, и, может