Две плети - Майя Невская

была доля правды. Мне все еще было трудно игнорировать предыдущую связь, которая так сильно на меня влияла когда-то и продолжала, так или иначе, оказывать воздействие до сих пор. Все, что я знала о порке и боли, я испытала с Ним. И приятным это никогда не было.

— И лучше тебе перестать это делать, Алина. — Зоран обхватил меня за горло. — Твои мысли, тело, вся ты должна принадлежать только нам.

— Мы будем тебя пороть, пока ты это не осознаешь, — пообещал Богдан.

— Боль может быть иной, — Зоран чуть сильнее сдавил мое горло, — не такой, какой ты привыкла ее воспринимать.

— Для меня боль это только боль.

— Мы исправим это.

Не представляла, как можно изменить подобное. Раньше мысли о порке возбуждали меня, заставляли испытывать приятное волнение, но все это прекратилось, стоило Ему выпороть меня в первый раз…

Зоран помог мне лечь животом на стол.

— Не молчи, девочка, — он погладил меня по голове. — Мы хотим тебя слышать.

Я закрыла глаза и старалась делать спокойные размеренные вдохи, безуспешно пытаясь подготовиться к предстоящему.

Едва первый удар опустился на мои ягодицы, я вздрогнула и сжала руки в кулаки. Медленно выдохнув, я расслабилась, стараясь прогнать напряжение. Второй удар, сильнее первого, вынудил меня вскрикнуть. Подогнув колени, я пыталась пережить болезненное жжение, которое стремительно распространялось по телу. Больше не медля и не давая передышки, мужчины обрушили на меня сплошной поток жалящих ударов.

Сегодня я не сдерживала стоны, позволяя себе проживать боль сразу в моменте вместо того, чтобы терпеливо утрамбовывать ее внутри. Вскрикивая, я извивалась на столе под градом болезненных ударов, всякий раз сжимала ягодицы, кусала губы, впивалась ногтями в ладони.

— Алина, не напрягайся, — врезался в сознание голос Богдана, — иначе будем пороть еще дольше.

С отчаянным стоном я выдохнула и попробовала расслабиться настолько, насколько это было возможно в ситуации, когда боль снова владела мной безраздельно… как раньше…

«Сука моя…», — всплыл бархатистый голос из глубин памяти. — «Молчи и принимай с благодарностью все, что я даю тебе…».

Я затихла, погружаясь в далекое воспоминание, когда от боли хотелось выть, лезть на стену, но желание угодить Ему было сильнее. Кусая губы до крови, я терпела… терпела… терпела… отчаянно желая заслужить Его похвалу или каплю ласки после. Я дорожила этими моментами Его скупой нежности. Они были редки и оттого особенно ценны. Ради них я всякий раз преодолевала себя, пытаясь через боль заслужить Его поощрение…

— Алина, — предупреждающе процедил Зоран, растворяя чужой голос в моей голове. — Не слышу тебя, девочка.

Было непривычно демонстрировать эмоции во время порки, когда приучили к противоположному. Мне казалось, я чувствую в этот момент Его неодобрение, разочарование мной. Душа на мгновение ушла в пятки… но новый сильный удар вернул меня в реальность, вновь вынуждая вскрикнуть. Боль, которую больше не нужно удерживать внутри, выходила из меня вместе со слезами. С тихими стонами и внутренним сопротивлением я избавлялась от груза, который тащила за собой из прошлой жизни…

Порка прекратилась, но эмоции продолжали жечь глаза. Душа была взбудоражена. Эта порка в моральном плане далась мне тяжело. Как будто мне вновь пришлось рвать с Ним, несмотря на то, что я это уже однажды сделала.

Меня оторвали от стола, освободили от веревки и подхватили на руки. Богдан. Я уткнулась носом в его шею. Ягодицы горели, будто их облизывали языки пламени. Казалось, если я прикоснусь к пылающей коже, то непременно обожгусь. Зоран вынудил меня запрокинуть голову и поднес бутылку воды ко рту, заставляя пить.

— Как ты, девочка? — Богдан провел по моим щекам, стирая следы слез.

Зоран сел рядом и, обхватив мои ступни, начал их нежно разминать, как делал уже когда-то.

— Я не знаю, — произнесла я почти шепотом и, уткнувшись щекой в грудь Богдана, закрыла глаза.

— Скоро повторим. — Он поцеловал меня в висок.

Я вздохнула.

— Ты полюбишь порку, Алина, — уверенно произнес Зоран.

Я снова вздохнула. Ответить мне им было абсолютно нечего. Не представляю, как можно полюбить что-то настолько болезненное.

— Такая немногословная. — Богдан слегка потянул меня за прядь волос. — Поговори с нами, Алина.

— Не знаю что сказать.

— Например, о чем думаешь сейчас, что чувствуешь.

Едва я открыла рот, Богдан опередил меня:

— Кроме боли, — предугадал он мой ответ.

Я улыбнулась, снова замолчав на мгновение.

— Если кроме боли… Не знаю, как вы собрались заставить меня полюбить порку. Я продолжаю воспринимать ее как испытание, которое просто нужно выдержать… молча или нет, но это остается для меня преодолением. — Правда, когда не нужно сдерживать эмоции внутри, проходить через это было легче почему-то…

— Дай нам и себе время, Алина. Обещаю, порка тебе будет нравиться так же сильно, как нравится иррумация. — Зоран посмотрел на меня, прищурившись.

С последним утверждением не поспоришь. То, что они делали со мной два часа назад… Как беспощадно имели… Отголоски этой сумасшедшей близости я ощущала до сих пор. Так много мужской власти, несгибаемой силы, жесткого доминирования обрушилось на меня. Я наслаждалась этим и вряд ли когда-нибудь захочу по-другому.

— Ловлю на слове.

— Кажется, кто-то нарывается на наказание. — Богдан обхватил меня за саднящую ягодицу и ощутимо сжал. Болезненное прикосновение заставило вздрогнуть. — Чуть больше уважения, Алина.

— Простите меня. Я просто пошутила.

— Зачетная шутка. Двадцать ударов сверху при следующем наказании, — отрезал Зоран.

Из меня вырвался тяжелый вздох-полустон. Неосознанная попытка в очередной раз исследовать границы дозволенного уже с двумя мужчинами аукнулась мне моментально. Богдан и Зоран хоть и были со мной достаточно нежны, но в то же время оставались жесткими и последовательными в своих действиях, не позволяя нарушать установленные правила игры.

— Девочка, принеси мне мазь. Она на столе.

Нехотя выбравшись из теплых объятий, я сходила за мазью и легла на колени к Богдану, подставляя израненные ягодицы его заботливым рукам.

Глава тридцать вторая

Потянувшись в постели, я перевернулась на спину и улыбнулась. Боль в теле мгновенно напомнила обо всем том, что Богдан и Зоран сделали со мной вчера. Эпизод за эпизодом я воспроизводила в голове картинки нашей сессии. Счастливо зажмурившись, я пыталась уместить внутри эмоции, от которых меня буквально распирало.

Открыв глаза, я оглядела пространство. Судя по обстановке, я находилась в спальне, в которой совершенно не помнила, как оказалась. Какое-то время я просто лежала и смотрела в потолок, вновь и вновь вспоминая все до мельчайших подробностей. Улыбка не сходила с губ. Даже несмотря на порку и боль от нее вчерашний вечер стал для меня одним из лучших за