Подними завесу - Грир Риверс

— Ты сказал, что покажешь мне, как… как… — из-за застывшей на кончике языка фразы мои щеки вспыхивают.

— Покажу тебе, как? — бархатным голосом подбадривает он.

— Как я… как я хочу, чтобы меня трахнули, — шепотом произношу я.

— Ммм, — его одобрительное рычание прокатывается по мне. — Правильно, моя хорошая девочка.

Удовольствие от похвалы охватывает меня в тот же момент, когда он слегка касается пальцами моего клитора, и я вздрагиваю.

— Раздвинь для меня ноги, Луна.

Он не ждет и коленом разводит мои бедра в стороны, сбивая с равновесия. Распахнув глаза, я цепляюсь за каменную стену перед нами. Он незаметно пронес нас в небольшую пещеру позади водопада. Вода здесь достаточно мелкая, чтобы я могла стоять на скользких камнях. Позволив его руке на моем горле удерживать меня, я вцепляюсь пальцами в трещинки на стене, когда его невероятно огромный член скользит по мне между бедер.

— Блядь, — его губы скользят по моим ключицам, заставляя кожу покрываться мурашками. — Я чувствую, что ты уже готова принять меня. Ты так сильно хочешь, чтобы твой муж трахнул тебя, что позволила бы мне сделать это прямо сейчас.

Это не вопрос, а полная отчаяния правда.

Я закусываю губу, он сильнее сжимает мое горло, пока пальцы другой руки наконец-то, наконец-то поглаживают мой клитор, заставляя меня всхлипнуть.

— Вся эта борьба, сопротивление. Это лишь игра, — шепчет он. — Ты рада, что я спас тебя от этого рыцаря в сияющих доспехах, правда, маленькая птичка? Однажды ты признаешь, что ты моя.

Его член замирает возле изгиба моих ягодиц, и Орион погружает в меня палец, растягивает меня. Мои мышцы сжимаются вокруг него, заставляя меня резко вдохнуть.

— Сколько отчаяния. Хочешь почувствовать, какая ты мокрая?

Он отпускает мою шею, крепко обхватывает за талию и поднимает так, что мои бедра оказываются над водой. Я встаю на носочки, так, чтобы его палец во мне свободно двигался над водой. Я чувствую, как он поглаживает свой член, рыча от удовольствия, прежде чем потянуться ко мне и провести по моим губам влажным пальцем.

— Чувствуешь? Это мы. Я готов кончить, просто трахая твои бедра, а ты достаточно мокрая, чтобы принять мой член, а я всего лишь дотронулся до твоего клитора.

Другой рукой он подхватывает мои бедра и снова опускает нас в воду.

— Вот так все могло бы быть, между нами. Так чертовски легко. Тебе лишь нужно позволить мне обращаться с тобой, как положено. Представляешь, как нам будет хорошо, когда я наконец окажусь в тебе? — выдыхает он, размазывая по моим губам доказательство того, как сильно мы жаждем друг друга.

Я облизываю его пальцы.

— Боже, да. Попробуй нас на вкус, Луна.

Он проталкивает палец в мой открытый рот, и я тут же подчиняюсь, обхватывая его губами, и чувствую вкус воды и нашего возбуждения.

— Почувствуй разницу между нами и чистой водой. В нас нет ничего чистого. Мы — идеальные грешники.

Я не знаю, какой вкус принадлежит мне, а какой — ему, но все равно со стоном закрываю глаза. Его палец скользит между моих губ в едином ритме с членом, который снова толкается в мои бедра, дразняще упираясь во вход.

— Придет день, и я выебу «Я люблю тебя» из твоих прекрасных губ, женушка.

Сердце пропускает удар.

Я должна начать спорить, оттолкнуть его.

Но я не могу даже притвориться, что мне все равно. Не в тот момент, когда он наклоняет меня вперед, чтобы лучше доставать до клитора. Не в тот момент, когда он шепчет мне на ухо вещи, от которых я готова умолять его сдержать обещание.

— С каждым толчком я так близко к тому, чтобы войти в тебя, и я так жажду тебя наполнить. Ты хоть представляешь, как тяжело мне сейчас сдерживаться? Когда я буду внутри своей жены, я не уверен, что смогу остановиться, и не уверен, что ты этого захочешь. Ты захочешь меня всего. Ты будешь умолять меня кончить внутрь, правда, детка?

Его член пульсирует у меня между бедер, скользит вдоль моего входа. Каждый толчок заставляет меня желать большего, а когда он подается назад, его жар смывает невозможно холодная вода.

— Ты хочешь этого, Луна? — снова спрашивает он, убирая палец из моего рта и держа мои бедра обеими руками. Он собственнически держит меня, так, будто не отпустит вне зависимости от того, как я отвечу.

— Да, — вскрикиваю я, толком не понимая вопроса. Я лишь хочу, чтобы каждый его толчок и дальше заканчивался касанием клитора.

— Ммм, — рычит он и целует мою челюсть, прежде чем провести зубами по моему горлу. Его клыки слегка погружаются в плоть на изгибе шеи, а другой рукой он скользит вверх и сжимает мой сосок, заставляя меня всхлипнуть.

— Ты все утро меня дразнила. Не думай, что я не заметил, — обвиняет он меня, но в его низком голосе нет ни грамма осуждения. — Ты могла не раздеваться передо мной, но ты это сделала. И ты сидела передо мной в холодной воде, голая и ко всему готовая, и купалась дольше всех на свете. Мне приходилось сдерживаться, чтобы не нырнуть к тебе и не сжать руками твои бесподобные сиськи.

Он с силой сжимает мою грудь, заставляя меня всхлипнуть. Потом его рука скользит по моему телу медленным, уверенным движением, пока наконец не останавливается на моем клиторе.

— Я не пыталась тебя дразнить, — выдыхаю я ложь сквозь зубы. — Я просто… хотела искупаться.

А теперь просто хочу кончить.

Он прикусывает мою шею, и мой крик переходит в стон, когда нежное прикосновение его губ успокаивает боль.

— Лгунья, — мрачно усмехается он. — Кто-то должен поставить тебя на место.

Огонь протеста вспыхивает у меня в груди.

— И это будешь ты?

Но его пальцы снова обводят мой клитор, на этот раз жестче и быстрее, и я становлюсь покорной в его руках.

— Это всегда буду только я. Ты хочешь, чтобы тебя укротили, и лишь я способен на это.

Он резче толкается между моих бедер, наши тела сталкиваются под водой, и я всхлипываю.

— Сейчас прими то, что я тебе дам. Ни один из нас долго не выдержит.

Я вся горю.

— Ты не… Мы не будем…?

— Мы не будем… что, детка? — подразнивает он, его низкий смешок эхом отражается от камня.

От предвкушения и стыда слово застревает у меня в горле. Я никогда такой не бываю. Я говорю, что хочу и когда хочу. Но сейчас? Я не могу выговорить ни слова, и мои щеки