Улoв на миллиард долларов - Оливия Хейл

Я тянусь к компьютеру на столе.

— Разве мы не собирались создавать инвестиционную компанию?

Они обмениваются взглядами, и разговор о моем унылом состоянии, к счастью, остается позади. Но не забыт. Без сомнения, они будут спрашивать снова, и снова, и снова, пока я в конце концов не буду вынужден заново пережить все это унизительное испытание.

Прозрачная как стекло.

Я тоже когда-то так думал, глядя на то, как прелестно вспыхивают ее щеки.

Оказалось, тело тоже лгало.

22

Белла

Я меряю шагами новую гостиную. Сделать это довольно просто, учитывая, что она размером с обувную коробку и до сих пор не обставлена. «Купить диван» на данный момент значится под седьмым номером в списке дел, сразу после таких пунктов, как «изучить информацию о витаминах для беременных» и «сообщить друзьям и семье, что я жду ребенка», но выше таких тривиальных вещей, как страхование арендуемого жилья.

Итан это возненавидит. Уверенность лишь заставляет меня ускорить шаг, пока я пытаюсь протереть тропинку линолеуме. Он написал, что непременно хочет увидеть, где я живу, и я не видела смысла в этом отказывать. Его ребенку тоже предстоит здесь жить.

Квартира, может, и крошечная, но она все равно — сущий дар божий. Я связалась с арендодателем через семь минут после того, как объявление появилось в сети, и мы с Триной были там на следующее утро ни свет ни заря.

Она закатила глаза, когда я сказала, что в этом месте есть свое очарование. Думаю, тебе стоит заглянуть в словарь и узнать значение этого слова, сказала она.

Но я вижу потенциал в этих стенах, в похожей на коридор кухне и в спальне, которая как раз достаточно велика, чтобы в ней поместились и кровать, и детская люлька. Стоимость чуть ниже бюджета, и это хорошо, потому что, когда родится малыш, мне понадобится каждая копейка.

— Наш малыш, — говорю я своему животу. Он все еще почти плоский, но когда я прижимаю к нему пальцы, тот кажется более твердым — будто прорезался пресс. — Отец будет тебя любить, — произношу я, — даже если никогда не полюбит меня. Но насчет этого не переживай. Никогда не буду ставить тебе это в вину.

Пройдут годы, прежде чем ребенок сможет ответить, но этот разговор все равно кажется успокаивающим — словно мы заодно.

Я смотрю на телефон, чтобы проверить время. Он опаздывает. Итан никогда не опаздывает. Очередной круг к зеркалу — да, прическа все еще в порядке, — и я возвращаюсь в гостиную, чтобы снова мерить ее шагами. Это не самый лучший способ скоротать время, но узел нервов в животе не дает расслабиться.

Раздается звонок, и я открываю входную дверь с величайшим притворством спокойствия, которое мне когда-либо удавалось изобразить.

Зеленые глаза Итана встречаются с моими.

— Привет, — говорит он.

— Привет, — я делаю шаг в сторону. — Заходи.

Он проходит мимо в квартиру. Меня обдает его запахом — знакомый шампунь, свитер и аромат мужчины. Я сцепляю руки перед собой.

— Вот здесь я и живу, — говорю я, откашлявшись.

Он оглядывается, и лицо полностью лишено привычной легкой улыбки. В наступившей тишине становится ясно, что он видит все то, что я пыталась игнорировать. Потрескавшуюся краску. Покосившийся подоконник. Гигантское пятно на полу.

— Ты это снимаешь?

— Да. Прямо в центре, здесь много естественного света и есть парковочное место.

Я звучу как риелтор.

Итан кивает один раз, решительно проходя на кухню. Он рассматривает расшатанные стулья и кухонный стол так, словно заметил противника на боксерском ринге. Секунда, вторая, но затем сдается и садится на один из них. Его длинные ноги едва умещаются в этом пространстве.

— Присаживайся, — говорит он, будто это не моя кухня и не мои расшатанные кухонные стулья. — Нам нужно кое-что обсудить.

— Да, нужно, — я сажусь напротив и складываю руки на столе, словно мы на деловой встрече. — Ты изучил информацию про зверобой? Что он может влиять на действие противозачаточных?

На его лице играют желваки, но отвечает он ровно:

— Изучил. Может.

Тон ясно дает понять, что до сих пор мне не верит — что не может оставить подозрение, будто все это было спланировано заранее. Господи боже, Итан был самым незапланированным событием, которое когда-либо случалось в моей жизни!

— Ты уже была на обследовании? — спрашивает он.

— Вообще-то, иду завтра. Сейчас я на шестой неделе, — шесть недель беременности, шесть недель с тех пор, как была в его объятиях, и он смотрел на меня так... будто у нас есть будущее.

Будто могли бы жить вместе.

— Хорошо, — залезая во внутренний карман пиджака, Итан достает сложенную пачку бумаг. Разворачивая ее, он начинает раскладывать документы на столе, один за другим. — Мои юристы работали над этим последние несколько недель, — говорит он. — Ты согласна на совместную опеку?

Я сглатываю.

— Да.

— Я оплачу все расходы, роды, медицинскую страховку — все это, и для тебя, и для ребенка, — еще один документ пододвигается к моей стороне стола. — Обучение в школе и колледже тоже. Деньги будут размещены в трастовом фонде, доступ к которому будет только у меня или у ребенка, когда тот достигнет совершеннолетия.

— Хорошо, — голос звучит слабо, теряясь в взрыве юридических терминов и документов на ю шатком столе. Возможно, он рухнет под этим весом — кажется, я сама вот-вот рухну.

— Ежемесячное содержание. Я не хочу, чтобы мой ребенок или его мать жили в подобном месте.

— Ежемесячное содержание?

— Да, — он пододвигает еще один лист бумаги. На нем цифры, одна выделена жирным шрифтом, но я не могу сосредоточиться на этом. Не тогда, когда кажется, что теряю достоинство и сердце одновременно, и оба они ускользают все дальше и дальше из моих рук.

— Мне не нужно ни копейки, — говорю я.

Он стискивает зубы.

— Белла.

— Нет, правда. Мне не нужно содержание, и я не хочу, чтобы ты диктовал, где мне жить.

— Не упрямься в этом вопросе.

— Упрямиться? А как иначе? Я никогда этого не хотела. Всего этого между нами. Документов, холодности и... и... ежемесячных выплат. Неужели думаешь, я не знаю, что ты делаешь это только потому, что обязан, а сам предпочел бы, чтобы этого никогда не случалось? — я качаю головой. — Но я не могу так относиться к ситуации. Беременность стала для меня полной неожиданностью. Я напугана до смерти, понятия не имею, что скажу родителям или друзьям, или что делать