В активном поиске - Даша Коэн

— Почти приехали, — подал голос водитель, очень симпатичный мужчина, между прочим, в возрасте так совсем слегка за сорок, с едва заметной сединой и невероятными голубыми глазами, которые, казалось бы, неотрывно смотрели на меня в зеркало заднего вида. Еще бы меня это трогало, и было бы вообще блеск!

Машина плавно съехала с асфальта на галечную дорогу и мерно зашуршала, пока не добралась до высоких, кованых ворот, стоящих впритирку к воде и хвойному лесу. Преодолела ограду и замерла перед потрясающим двухэтажным особняком, на крыльце которого меня уже встречал его хозяин — Вадим Воронцов.

На вид ему было около пятидесяти. Седой, чуть поплывший, но все еще статный мужчина. С пышными усами и бородой он немного походил на Деда Мороза и даже улыбался также — добродушно и с обещанием подарка за стишок.

— Добро пожаловать, Снежана Денисовна.

— Спасибо, Вадим, но обращайтесь ко мне просто по имени, пожалуйста.

— Благодарю вас. Вы не устали? Может, голодны?

— Нет, спасибо, я бодра и полна сил.

— Отлично. Тогда давайте пока прогуляемся? У Насти сейчас физиотерапевт, и в доме не совсем тихо.

— Конечно, — кивнула я, и сердце мое жалобно сжалось, сочувствуя маленькой восьмилетней девочке, которая так рано лишилась матери и возможности ходить. Но я в этой трагедии могла ее понять, как никто другой.

— Тогда прошу, — указал мне мужчина на извилистую дорожку, ведущую в густой лес, и я послушно последовала за ним. А уже спустя минут пять мы чудесным образом вышли на берег моря, по песку которого тянулся дощатый помост с небольшой резной беседкой посередине, и убегал дальше, пока не заканчивался где-то в метрах двадцати от кромки воды широким пирсом.

Как раз в этой беседке мы и расположились, а через минуту нам туда подала чай и легкие закуски из ниоткуда появившаяся молодая женщина.

— Красиво тут у нас, правда, Снежана? — начал Воронцов разговор.

— Да, не то слово.

— Эта бухта никогда не замерзает. Тут круглый год можно медитировать на волны, крики чаек и неспешное течение времени. И вода здесь не чета распиаренным курортам, а чистая и прозрачная. Поселок, который вы с Игорем проезжали небольшой, но все есть. Точнее, как? Все, кроме общественного транспорта. Так что, если вам что-то понадобиться прикупить себе, то не стесняйте эксплуатировать для этого водителей. До Сочи от нас тоже недалеко, порядка ста пятидесяти километров, так что легко можно выделить выходной день для путешествия.

— Спасибо, Вадим, — кивнула я и отпила душистого чая из изящной фарфоровой чашечки.

Мужчина еще что-то мерно говорил о достопримечательностях этого места, а я слушала его мягкий, рокочущий баритон и бесконечно смотрела на лазоревое море, такое спокойное и такое манящее в этот солнечный день. Жаль, что на дворе стоял еще только конец апреля, а температура не поднималась в последние дни и выше двадцати со знаком плюс.

Эх...

— Сейчас, после приема физиотерапевта, Настя будет пару часов отсыпаться, а ближе к вечеру вы с ней сможете наладить первое знакомство. И я надеюсь, что вы найдете с ней общий язык.

— Обязательно найдем.

— И еще...

— Да? — улыбнулась я мужчине, чувствуя себя рядом с ним, как будто с отцом, которого давно потеряла. Странное чувство, но очень приятное.

— На ужине мы будем не одни. У меня гостит мой двоюродный брат. Он человек занятой и мотается тут по делам. Собирается открыть здесь неподалеку санаторий с грязелечебницей и полным спектром медицинских услуг. Сейчас как раз подыскивает подходящий участок и все такое. Так что в доме его почти не бывает, и он нас никак не стеснит.

— Ну что вы, это же ваш брат и гость.

— Спасибо вам, Снежана. А теперь идемте в дом, я покажу вам вашу комнату.

— Идемте...

Глава 27 — Торжественно клянусь!

Влад

Вот же сучка!

О, а сколько красочных эпитетов и заковыристых имен я дал этой ведьме в дырявых трусах за последние пару дней? Не счесть. Кем она только не была в моих мыслях? Но я держу пари, что если уж Снежана и не начинала день с активной икоты, то должна была хотя бы двадцать четыре на семь ходить с пылающими ушами, так рьяно я вспоминал ее персону и проходился по ней в нелицеприятном ключе.

Нет, ну, потому что какого хера вообще?

Влада Градова со школьной скамьи так не динамили. Помню, в классе восьмом я подкатил к девчонке на два года старше меня и закономерно получил по щам, образно говоря. Нет, конечно же, я ее через год все-таки дожал и завалил, но обида была и недоумение — вот почти как сейчас. Когда продираешь шары, между делом такой сытый и довольный, думая, что вот, прямо с утра, под боком обнаружится горячая и желанная до трясущихся коленей девушка. А я ее скручу в позу поудобнее и трахну до искр из глаз. А она будет сладко стонать подо мною, закатывать глаза от кайфа и бесконечно просить: «еще!».

И вот уже в мой сладкий сон ворвался женский голос. Разорвал его своими интонациями. Разбудил, обещая столько всего запретного и с пометкой строго двадцать один плюс.

М-м-м...

— Мужчина! Мужчина, поднимайтесь!

— Иди сюда, моя хорошая, и подними все, что хочешь, — пробурчал я, причмокивая, и потянул вперед руки, не открывая век, стараясь нащупать свою добычу, заграбастать к себе и снова сойти с ума. Вместе!

— Мужчина, а ну, вставайте! Кому говорю?

— Один поцелуй, и все встанет, обещаю.

— Мужчина, ну как вам не стыдно, а?

— Ни капельки! Иди сюда...

— Прикройте срам, хотя бы!

— Это не он, но если ты подойдешь ближе, то я покажу тебе, что такое настоящий срам, детка.

— Так, гражданин, или вы встаете, или я буду вынуждена вызвать сопровождение!

Чего?

Я, услышав подобный бред, даже один глаз приоткрыл и уж было возмущенно наехал на свою учительницу, мол, ну какого художника кайф обламываешь. Да только картинка засбоила, а вместо охренительно прекрасной Снежаны, передо мной, уперев руки в бока, стояла уже знакомая мне проводница. На голове вместо волос — химия невообразимого баклажанного цвета, губы выкрашены в ярко-морковную помаду, а веки пугающе измазаны голубыми тенями.

Мать моя женщина!

Я мог покляться, что если бы моя нервная система была не настолько крепкой, какой являлась, то я в тот же момент, как увидел эту невероятную, но увы, сомнительную красоту остался бы заикой до конца дней своих.

Жизнь — боль.

Все повяло…

Ну а дальше оказалось, что поезд приедет на