Подонок. Его наказание - Инна Матвеева

Интересно, Лера хочет, чтобы я её поцеловал? Медленно опускаю взгляд на её губы, демонстративно плавно, внутренне замирая от одной только возможности, что у девчонки такие мысли были и есть. И желания… Обо мне.

Несмотря ни на что. Только я.

— По ним такое ощущение, что ты уже… Ну… Не просто играл со мной, — взволнованно сообщает Лера, чуть прикусывая губу и явно не замечая, что я тут едва ли не подыхаю от жажды сделать то же самое с этой самой губкой. А лучше засосать, зализать, вкус её впитать… — Значит, и вправду пожертвовал победой в гонке не из-за чувства вины.

Не понял, это она меня так на признание в любви раскручивает? Сама-то готова, или краснеть будет?

Взгляд ведь едва выдерживает мой.

— Ну предположим, — хмыкнув, начинаю издалека. — Хотя в тот момент об этом не думал. Осознание накрыло, когда тебя в чувство пытался привести у себя в квартире. Живо так приоритеты в башке расставились.

Лера так задумчиво и мило смущённо смотрит, что я готов уже во всех подробностях вывалить, как именно они расставились. Мне даже в кайф будет это говорить. Дурацкая неловкость из-за стиха отступает на задний план перед затапливающим предвкушением.

Интересно, как сильно может покраснеть её наверняка нежная светлая кожа?

— Макс говорил, да и не только он, ты всё это время тоже, — неожиданно решительно заговаривает Лера явно о чём-то другом. — В общем, тебе тоже был важен выигрыш. Тебе были нужны деньги. Для чего? И… Эта проблема по-прежнему есть?

Девчонка аж напрягается, когда говорит об этом. Смотрит на меня внимательно. Прям чувствую, что не захочет узнать, что какие-то проблемы по-прежнему есть.

Вообще их нет в целом. Мать и её хахаль всё-таки добыли бабки, пусть и не всю сумму. Но моя оперативная продажа почти всех экстрим-приспособлений, тренажёров и кое-какой техники тоже сыграла роль. В итоге компания по максимально безопасному для обоих родителей освобождению отца уже запущена.

Это хорошая новость. Плохая — теперь что папа, что мама, прям со всех сторон давят по части налаживания отношений. А мне тошно от них обоих. Настолько, что свалил бы уже нахрен из города, если бы не тот факт, что Лера здесь.

Квартиру, видимо, всё-таки придётся продать и обзавестись новой. Но это так, мелочи — тем более, когда желанная девчонка так участливо на меня смотрит, уже явно беспокоясь насчёт затянувшегося молчания.

— Отец сидел в тюрьме за преступление, которое не совершал, — поморщившись, выдаю, не зная, как обрисовать ситуацию так, чтобы не шокировать Леру. Ещё и вспоминается, как она про шрам мой спрашивала, им оставленный. — Его подставили. Мне были нужны деньги, чтобы его вытащить. В целом проблему решили. С любовником матери вместе скинулись, — ну а что, по фактам ведь так.

Не считая того, что мать и подставила. И ещё много чего грязного не считая. Хотя Лера так вздыхает, что, видимо, и такая картина для неё мрачной кажется.

— Жёстко, — тихо подытоживает она. — А ты пытался освободить его по своей инициативе, или мама просила?

Ну вот — девчонка явно помнит про шрам и справедливо думает, что это был не первый и не единственный инцидент. Ладно уж… Хочет знать — пусть знает.

— По своей, — мрачно усмехаюсь. — Мама умерла, — претит врать Лере, ну а что делать, когда формально это так?

Вот и могилка даже есть. И если я не хочу проблем матери, пусть остаётся всё так.

— Мне очень жаль, — мягко говорит Лера.

И, кажется, даже делает ко мне движение, словно за руку взять собирается. Но, увы, стопорит себя. А я уставляюсь на её руку, которую девчонка теперь только ближе к себе прижимает, словно и мне мысленно запрещая самому сделать этот шаг.

Хмм…

— Мои родители — довольно сложная тема, — только и усмехаюсь.

А ещё стрёмная. Лера-то наверняка из благополучной семьи, где все друг друга любят, а не бьют или подставляют. Может, и не захочет связываться с выходцем из ненормальной.

И да, блять, я настоооолько далеко уже смотрю. Непроизвольно выходит. И, увы, всё-таки парит.

Нет, девчонке точно не стоит знать правду о ситуации родителей — не только потому, что не моя тайна. Со всей этой хернёй и я до конца совладать не смог, а уж со стороны она совсем… стыдная. Хотя бесит даже сам факт, что я испытываю именно это чувство.

Какие ещё во мне вскроет эта милая с виду девчонка? Сознаёт хоть свою силу?

— Мой папа тоже умер, — вздыхает она. — Тяжело было, мама его очень любила. И финансово потом тоже сложно стало. Она потому и устроилась домработницей в семью этого Феди, — Лера мило морщится, говоря о нём.

А у меня снова чешутся кулаки — мало ему досталось.

— А как вы с ним… Ну… Начали сотрудничать?

Мило, что Лера продолжает проявлять любопытство к моей жизни. К тому же, это не только и не столько оно. Я не только в этом уверен и так хочу, но и, блять, слышу в её голосе. И во взгляде, то и дело убегающим от моего, вижу.

— Если что, я всегда считал его мудаком, — сразу обозначаю главное: то самое, что может её парить. — Но он был выгодным для меня мудаком. Своего отношения я не скрывал, это он пытался подружиться, по крайней мере, в первое время. Чтобы больше процентов иметь. Я сразу пресёк. А познакомились на экстрим-заездах, я раньше бабки рубил там, на трюках. Федя тогда искал себе гонщика чуть ли не везде, в официальных соревнованиях в том числе. Но там его в основном посылали, мало кто из профессионалов захочет рисковать на потеху мажорам.

Рассказываю и дальше, в основном, вкратце. И хоть эта информация тоже не рисует меня пай-мальчиком, говорю, вообще не беспокоясь. Лера уже на свидании со мной. После много чего разного творящегося между нами. Она понимает меня, всегда так было.

Поэтому любую зависящую от меня хрень обрисовать могу. Любую, кроме темы детства и родителей. Сейчас, например, про Руслана подробнее рассказываю. Ведь в один и первых дней нашего знакомства девчонка уже предъявляла мне за него. Честно рассказываю, что не рассчитывал на такой эффект, что там Руслан больше на себя взял удар, автоматом не желая подставить третьего гонщика. А я всё это не учёл. Только о своей победе думал. Но потом, конечно, парился сильно, гонки забросил, деньгами скинулся по-максимум ему, периодически узнавал по самочувствию. Может, даже и извинился бы, но до Леры