Истинная для монстра - Айская

— Останься здесь, — сказал он, с заботой в голосе. — А я пойду и поговорю с ним.

Его взгляд упал на ее губы, дрожащие от подавленных эмоций, и ему с невероятной силой захотелось запечатать эту дрожь своим поцелуем, взять на себя часть ее боли через прикосновение. Но сейчас было не время. Сейчас нужно было разобраться с источником потенциальной угрозы.

Глава 32

Шивари вышел бесшумно, но его присутствие разлилось в ночи тяжёлой, грозовой волной. Он остановился в двух шагах от Тиранора, который, не оборачиваясь, продолжал смотреть вверх, на зловещий узор из инопланетных кораблей, застилающий звёзды.

— Красиво, да? — голос Шивари прозвучал низко и глухо, словно рычание из-под земли. — Как паутина. И мы все в ней — мелкие мушки, из-за моего отца.

Тиранор медленно опустил голову и повернулся. Его лицо в лунном свете было бледным и отстранённым.

— Ты пришёл высказать своё недовольство, — констатировал сагатарх, и это не было вопросом.

— Я пришёл понять, — монстр сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной. Его глаза, сузившиеся до щелочек, сверлили Тиранора. — Что за спектакль ты тут устроил? Покаяние? Страдания? Чтобы растрогать её? Сделать уязвимой?

— Я сказал ей правду, — отрезал Тиранор, но его веки дёрнулись — мелкий, почти невидимый признак напряжения.

— Правду? — Шивари резко, с силой хлопнул ладонью по грубой стене рядом с головой Тиранора, и каменная крошка посыпалась им на плечи. Он навис, впиваясь в него взглядом. — Ты вонзил ей в душу кинжал сомнения. Зачем? Чтобы пожалела тебя и подставилась?

Тиранор не отпрянул. Он лишь медленно перевёл взгляд на руку Шивари, впившуюся в камень рядом с его лицом.

— Мои сомнения — не её слабость. Они — моя проблема. Я просто… предупредил её и теперь предупреждаю тебя.

— Предупредил? — Шивари фыркнул, и в звуке было столько презрения, что воздух, казалось, затрещал. — Я видел её слезы. Они для меня жгут сильнее любой плазмы. И я чувствую твою ложь, сагатарх. Она исходит от тебя, как запах озона перед ударом. Ты что-то задумал? Что ты пробормотал нашем языке, а? Какие инструкции получил?

Тиранора слабо дрогнул, будто в ответ. Он сжал челюсти, и мускул на скуле заиграл.

— Это не касается тебя. Да и не было никаких инструкций!

— ВСЁ, что касается её, касается МЕНЯ! — Шивари рявкнул, уже не сдерживая громкость. Его рука со стены метнулась вперёд и впилась пальцами в куртку Тиранора на груди, грубо притягивая его. — Я тебя сейчас насквозь вижу. В тебе воюют три призрака, и один из них — мой враг по крови. Так какой из них сейчас говорит? Холодный червь предателя, призрак её брата или воин из сопротивления? Кто шепчет в твоём сознании, что делать с Элайзой?

Тиранор замер. В его глазах на секунду вспыхнула настоящая, дикая боль — та самая, о которой он говорил. Голос, когда он заговорил, сорвался на хриплый шёпот, в котором боролись две интонации — ледяная и надломленная.

— Да пошёл ты, Шивари, — Тиранор грубо оттолкнул его от себя и Шивари, едва не отлетел в дерево. — меня никто не контролирует! Научись доверять, если хочешь победить своего отца.

Шивари выпрямился во весь свой грозный рост, его тень накрыла Тиранора.

— Я доверяю только себе и своей истинной. — прошипел он, и каждый звук был отточен, как лезвие. — Вот мое предупреждение, призрак в чужой плоти, если по твоей вине с Элайзой что-то случится. Я вырву твое сердце через твоё же горло, даже если в этом теле придётся убить последнее, что осталось от её брата. Понял?

Шивари развернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо, уже спокойнее, но не менее смертельно:

— А насчёт твоих сомнений… Держи их при себе. Или реши, наконец, кто ты. Воин. Или сосуд чужих воспоминаний. Но не вздумай делать Элайзу полем своей внутренней битвы.

Тиранор, прижавшись к холодному камню, смотрел ему вслед. Алый свет в виске пульсировал учащенно, назойливо, словно второе сердце. Он прошептал в пустоту, не зная, кому — себе, Арчи или неумолимому голосу в голове:

— Я не сделаю ей ничего плохого, никогда! Тиранор не поддаётся контролю! Мы всё равно тебя уничтожим!

Глава 33

Рассвет не принёс облегчения. Земля под ногами казалась мёртвой — ни травы, ни кустов, только серая пыль и трещины.

Тиранор шёл впереди, напряженно сканируя местность глазами; за ним следовали Шивари и Элайза, Кора шла рядом с Романом, который показывал ей как обращаться с пистолетом, Джульетта и Маркус постоянно оглядывались назад, проверяя нет ли за ними хвоста. Майя тяжело дышала крепко сжимала дробовик, а Джакс и ещё двое парней держали топор и биту облачённую гвоздями.

Внезапно земля затряслась.

— Что за хрень? — прокричал Джакс сжимая топор. — Это ведь не землетрясение, да? Нам пришёл конец.

— У нас гости, — прорычал Шивари крепко сжимая руку Элайзы. — Приготовьтесь к…

Не успел Шивари договорить, как отовсюду начали появляться солдаты генерала Аргуна.

Это были гигантские биомеханические скорпионы с полупрозрачным хитиновым панцирем из матового обсидиана, пронизанным пульсирующей сетью биолюминесцентных синих вен с голубовато-фиолетовым свечением. Десять сегментированных хищных лап с керамически острыми лезвиями из вулканического стекла, покрытыми микроскопическими зазубринами, отражающими холодный металлический блеск. Вместо жала — три гибких хрящеватых щупальца с глянцевой влажной текстурой, усеянные рядами хитиновых микро зубов. Головы существ украшали шесть фасеточных глаз, мерцающие ядовитым зелёным светом, а из пасти доносилось шипение, звук проникал в череп, будто сверло.

— Стреляйте по глазам и суставам! — крикнул Тиранор, прежде чем открыл огонь. — Не дайте им приблизиться!

Кора метким выстрелом снесла голову одному из них, но тут же вскрикнула — когда другой вцепился ей в ногу.

— Кора! — Джульетта бросилась на помощь, но опоздала: тварь рвануло девушку в сторону, и острые лезвия лап другого вспороли ей бок.

Она упала, зажимая рану рукой. Тело Коры затряслось в конвульсиях, кожа вокруг раны мгновенно почернела. Пыль вокруг неё потемнела, впитав кровь, и зашевелилась, будто живая. Последний выдох девушки вышел хрипящим шепотом.

— Чёрт! — Джульетта, получила удар клешнёй по бедру. Она рухнула на колени, стиснув зубы от боли. — Я ранена!

— Держись, Джульетта, —