Истинная для монстра - Айская

Таурус взглянул на оператора, дрожащего в углу.

— Активируйте протокол «Перезагрузка» для носителя иллюзорной оболочки Тиранора. Ключ: «Ночная песня». Переопределите его основную цель. Новая задача: живой захват особи «Элайза». Доставить на мой флагман. Используйте нейроимплант контроля — пусть думает, что спасает её.

Оператор склонил голову:

— Слушаюсь, вождь Таурус.

— Откройте канал генералу. — На голограмме возник Аргун с хищными глазами. — Генерал. Мятежники, идущие к «Мёртвой зоне». Атаковать группу людей, которые находятся с земной особью Элайзой, если план «Перезагрузка» провалится.

Аргун склонил голову.

— Будет исполнено, Верховный Командир.

— И ещё, теперь уничтожить всех, кроме Шивари. Когда он придёт за этой особью, его ждёт особое наказание за предательство отца.

Глава 31

Арчи неподвижно сидел на улице, привалившись к разломанной стене убежища. Пальцы машинально щёлкали зажигалкой, а глаза неотрывно следили за пляшущим пламенем — будто в нём таился ответ на какой‑то важный вопрос.

— Можно я посижу с тобой? — едва слышно выдохнула Джульетта и без колебаний опустилась рядом.

Он наконец оторвал взгляд от земли.

— Почему не спишь? — произнёс Тиранор сдержанно. — На рассвете выступаем. День предстоит непростой.

Джульетта сглотнула.

— Арчи… ты не злишься, что я с Маркусом? — её голос предательски дрогнул, и она поспешно отвернулась. — Я вижу, у тебя с Майей всё серьёзно, да?

Тиранор на мгновение замер, в груди что‑то болезненно сжалось — будто не его, а чьё‑то чужое воспоминание прорвалось сквозь границы сознания. Перед глазами вспыхнули картины: Арчи и Джульетта, её смех, солнечный блик в волосах, его взгляд — полный нежности и любви к ней.

Он глубоко вдохнул, пытаясь отделить свои чувства от тех, что принадлежали Арчи. В груди всё ещё эхом отдавалась та давняя влюблённость. Но рядом с ней, словно новый слой поверх старого рисунка, проступало что‑то иное: тепло, спокойствие, уверенность — то, что он испытывал сейчас к Майе.

— Нет, — наконец произнёс сагатарх, и голос прозвучал тише, чем он ожидал. — Я не злюсь.

Он повернул голову к Джульетте. В свете догорающей зажигалки её лицо казалось непривычно уязвимым.

— Знаешь, — продолжил он, — когда‑то я действительно был в тебя влюблён. По‑настоящему, без оглядки. Теперь всё это, где‑то осталось — как след на песке, который смыла волна. А сейчас… сейчас у меня есть Майя. И это другое.

Джульетта подняла глаза, в них блеснули непролитые слёзы.

— Спасибо, что сказал правду, — прошептала она. — Мне было важно это услышать. — она протянула ему руку улыбаясь. — значит друзья?

Тиранор кивнул и на мгновение накрыл её руку своей. В этом жесте не было ни намёка на былую страсть — только искреннее участие и принятие того, как всё изменилось.

— Ложись спать Джульетта, — добавил он поднявшись с земли и направляясь внутрь.

Когда он бесшумно вошёл в полутёмное укрытие. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, нашёл в дальнем углу спящую фигуру Элайзы, прижавшуюся к Шивари. Рука Шивари, словно стальной обруч, лежала на её талии даже во сне — не просто жест близости, а акт непрерывной защиты.

— Элайза, — голос Тиранора был едва слышным шелестом. Он коснулся её плеча.

Шивари не проснулся — а взорвался. Веки резко взлетели, мгновенно сфокусированные и лишённые сна глаза уставились на объект. Его рука, будто пружина, метнулась вперёд и сдавила запястье Тиранора с такой силой, что его кости чуть ли не хрустнули. Элайза, вырванная из объятий покоя, вздрогнула и испуганно уставилась на них.

— Что тебе от неё нужно? — прошипел Шивари.

Он не отпускал руку, и его пальцы впивались в кожу, передавая безмолвное послание: чтобы добраться до неё, тебе придётся пройти через меня. Каждая мышца его тела была напряжена, готовясь к рывку, к драке, к чему угодно.

Сагатарх Тиранор лишь слегка побледнел, но его лицо осталось каменной маской.

— Я хочу с ней поговорить. Наедине, — его слова падали как льдинки, чёткие и не терпящие возражений. Он перевёл тяжёлый взгляд на саму Элайзу, игнорируя Шивари. — Это важно.

— Говори здесь, — отрезал Шивари, его голос гремел в звенящей тишине, хотя он старался сдержать громкость. Он придвинулся ближе к Элайзе, буквально нависая между ней и псевдо братом. — Что за тайны такие, что их нельзя сказать при мне?

Тиранор прищурился, но не отвёл взгляда. Он сделал медленный, осознанный вдох, стараясь разрядить напряжение, и ответил тише, но твёрже:

— Ты хочешь, чтобы от нашего разговора проснулись все? — Он кивнул в сторону остальных спящих. — Я не собираюсь ей ничего делать. Клянусь. Но то, что я скажу, касается только нас двоих. И если ты действительно заботишься о ней, — дай мне пару минуту.

— Шивари, — она мягко положила свою руку на его сжатую в кулак ладонь, всё ещё державшую Тиранора. Её прикосновение было тёплым островком в ледяном океане напряжённости. — Я послушаю что он хочет сказать. Мы будем рядом, вернусь через десять минут.

Скрежеща зубами, монстр медленно, нехотя разжал пальцы, будто отпуская не запястье, а часть своего контроля над ситуацией.

— Пять минут, — прорычал он Тиранору, вкладывая в эти слова весь вес своей угрозы. — Смотри на неё не так — и я не посмотрю, что ты на стороне сопротивления, — последнее предложение он проговорил едва слышно на своём языке.

Элайза молча последовала за Тиранором в прохладную ночную тьму, оставив за спиной напряжённое тепло убежища и испепеляющий взгляд Шивари. Лунный свет, холодный и размытый, заливал развалины, превращая их в призрачные декорации. Они остановились у той же разломанной стены. Тишина между ними была густой и звонкой.

Тиранор стоял, слегка отвернувшись, его профиль казался высеченным из того же камня, что и руины вокруг.

— Спасибо, что вышла, — начал он, и его голос прозвучал странно отстранённо, будто он прислушивался к эху своих же слов.

— Он дал пять минут, — напомнила Элайза, обвивая себя руками от внезапного озноба. Не только от ночного воздуха. — Говори.

Тиранор повернулся к ней. Его глаза, в которых она безуспешно искала знакомую теплоту брата, были тёмными безднами.

— Первое, что я должен сказать… Прости. За это. — Он сделал жест, указывая на своё тело — тело Арчи. — Я знаю, что ты