Тот, кто меня защитит - Даша Черничная

— Ты нашел ее? — спрашиваю Стаса, понимая, что когда-то он пожертвовал своей женщиной.

— Да. Муж, ребенок.

Киваю на его слова.

— Возвращать будешь?

— Буду.

Растягиваю губы в улыбке. В этом весь Стас.

Эпилог

Волны шумят, ласкают слух. Луна огромным желтым диском светит над нашими головами. На пляже безлюдно. Вообще на Сейшелах мало людей, а на некоторых пляжах их попросту нет.

Мы сидим на пледе. Точнее, Марат полулежит, а я, сижу, опираясь на него.

Отец выиграл выборы и после нескольких дней ликования буквально вытолкал нас из города.

Но до этого мы похоронили мать Марата. Мы много говорили с ним об этом, и я рада, что он открылся мне. Безумно жаль его мать. Женщину, с которой я так и не успела познакомиться, но что поделать — вот она, жизнь. Такая, какая есть, и порой нам нужно просто принять ее.

— Полезем завтра на Морн Блан? — спрашивает Марат.

— Конечно, — я широко улыбаюсь.

— Обещали дождь, — Мар тоже улыбается, и я оборачиваюсь, ложусь на него.

— Ну и что?

— Какая отчаянная девчонка мне досталась.

Марат перехватывает меня и валит на спину, нежно целует в губы, осыпает короткими поцелуями глаза, скулы, нос.

Он не изменился, нет.

Все очень просто: он всегда был таким. Нежным, ласковым, от одного его взгляда душу раздирает на части. Рядом с ним хочется от счастья плакать. Однако броня, которую он нарастил, — все так же при нем.

И это хорошо, потому что иначе никак.

Марат целует меня в подбородок и ниже, ведет губами по шее, ключице, плечу, осыпает поцелуями изгиб локтя и каждый пальчик. Я откидываюсь на плед и смотрю в звездное небо, понимая, что лучше быть попросту не может.

А потом чувствую скольжение металла по безымянному пальцу. Я поворачиваю голову, подношу руку к глазам и смотрю на невероятной красоты кольцо с бриллиантом, который красиво переливается в свете луны. Перевожу взгляд на довольного Марата — он полулежит рядом и смотрит на меня с теплой улыбкой:

— Спрашивать даже не буду, Бемби, — говорит так самодовольно, что я начинаю тихо смеяться.

А из глаз льются слезы, бабочки в животе сошли с ума от счастья. Беру лицо Марата в руки и чувственно целую.

— Это означает «да»? — хрипло произносит он.

— Так ты же ничего не спрашивал, — усмехаюсь я.

Смотрим друг на друга и не можем наглядеться. Счастье разливается изнутри и заполняет все пустоты, латает все дыры и проплешины.

— Я люблю тебя, — шепчу тихо.

— Это значит «да»? — еще раз спрашивает он.

— Да, — киваю я и начинаю смеяться сквозь слезы.

— И я люблю тебя, Бемби. С самого первого взгляда, — вытирает мои мокрые щеки горячими пальцами. — Не плачь больше. Довольно с нас слез.

Нависает надо мной и оглаживает мое тело, поднимает легкий белый сарафан выше по бедру, давит своим горячим, тяжелым корпусом, позволяя почувствовать свое возбуждение.

Мы любим друг друга, целуемся с такой нежностью, которой не было ранее. Теперь нам некуда спешить, некуда бежать, не от кого прятаться.

Наверняка впереди много сложностей, но все они ничто перед нашей любовью.

Эпилог для тех, кому не хватило

Несколько месяцев спустя

— Детка! Ты прекрасна!

— Я шар. Алехандро, называй вещи своими именами.

Оглаживаю большой живот, а у самой улыбка просто не сходит с губ.

Алекс, реально как крестная — фея трясется вокруг меня, пока гости собираются на заднем дворе дома Станислава Северова. Вообще-то, ему, как новоиспеченному мэру, нужно было бы созвать весь свет. Но я слезно просила этого не делать, так как на момент нашей с Маратом свадьбы оказалась глубоко беременна. Именно поэтому приглашены только самые приближенные. Конечно, я не знаю и половины из них, но это лучше, чем официальный светский раут.

Сначала мы откладывали свадьбу, потому что была уйма дел. Потом после некоторых разборок выяснилось, что у Стаса есть сын, то есть мой брат. Серьезный мальчуган пяти лет — Тимофей. История там, конечно, вышла похлеще, чем, в романе, но, слава богу, Стас все-таки добился матери Тима — Алены (или добил ее, тут уж как посмотреть).

Далее оказывается, что Алена тоже беременна. Видимо, Стас так ее добивался, что решил заделать ей еще одного бейбика.

В общем, это могло не закончиться никогда. Но мой живот, растущий не по дням, а по часам, откровенно намекал, что тянуть дальше некуда.

— Как тут мои девочки? — Марат заходит в мою комнату.

— Твои девочки под надежной защитой! — неуклюже выкидывает вперед руку Алекс, и Марат кривится:

— Сгинь, а?

— Ну и засранец же ты! — громко говорит Алекс и юркает за дверь.

— Ты снова цепляешься к моему другу, — недовольно бурчу я.

— Это потому, что мне не нравится твой друг, — поджимает губы Марат. Подходит и трепетно обнимает меня, поглаживая живот.

Девчонки тут же активизируются и начинают пинаться.

— Алекс безобидный. Ты обязательно его полюбишь.

— Боже упаси, — округляет глаза Марат. — Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, только девчонки сегодня очень активные, — я не могу сдержать улыбки.

Да, у нас две девочки. Как только я увидела два полоски, Марат тут же придумал имена наши дочерям: Соня и Злата. Не знаю, откуда он узнал, что там их двое, да еще и обе девчонки. Не признается.

— Ну что ты хочешь, — пожимает плечами Марат, — там тусовка года, и наши девочки тоже хотят веселиться.

— Я такая толстая, — шепчу ему в губы.

— Самая-самая красивая, — улыбается он мне в ответ.

— Обещаешь, что после родов у нас будет еще одна церемония, на которой я покажусь в нормальном платье?

— Все что захочешь, родная.

Марат

Моя любимая идет по проходу в простом белом платье в пол. Позади небольшой шлейф, который тянется за ней, собирая лепестки роз, которыми ее осыпали гости.

Прекраснее Ольги нет никого на свете. Не знаю, какую лотерею я выиграл в жизни, что эта девушка досталась мне.

За моей душой грехов — не счесть, и я обязательно буду расплачиваться за них, но где-то в этой жизни я сделал что-то хорошее, раз Ольга смотрит на меня такими влюбленными глазами.

На самом деле, мы расписались сразу после возвращения с Сейшел. Три недели на курорте окончательно нас привязали друг к другу. Чего ждать дальше, когда все и так ясно?

Именно поэтому по приезде домой я сразу же потянул Бемби расписываться. Как истинная девочка, она, конечно же, возмущалась, что вот так —