Ищу настоящего мужа - Ольга Тимофеева

Гад какой.

- Мммм… я могу. Но тут как расслабишься? А там, знаешь… вдруг потом жалеть будешь, что времени мало?

Потирает кончик носа.

- Ладно. Только на этой дороге, тут машин не много и гаишники никогда не стоят. И без фокусов.

- Вау!

Меняемся с ним местами. Моему подбитому штурману даю коробку с пиццей.

Пальцами обхватываю огромный руль. Поглаживаю обшивку.

Сердце аж замирает от предвкушения.

- Руль такой большой, как у КамАЗа.

- Потому что он и есть КамАЗ, Ларис, - откидывается на спинку, продолжая жевать. - Руль большой, чтобы легче управлять, когда машина нагружена. Резко не крути. Только плавно. Всегда. Вес большой у машины, центр тяжести выше. В поворот входишь аккуратно. На легковой можно “нырнуть”, а тут “нырнешь”... и будешь потом рассказывать Ивану Андреевичу сказки.

- Про что?

- Про то, как “оно само”.

- Поняла. Где у тебя тут поворотник?

- Там же, где и у тебя. Тут главное отличие в габаритах и инерции. Здесь все с запозданием. Повернула - ждешь, пока кузов “додумает”. И дистанцию… держи в два раза больше, чем привыкла.

- Угу.

- Теперь плавно жми на газ, - Воронов свой недоеденный кусок пиццы кладет в рот. - Педали - те же. Газ-тормоз-сцепление, только тут у машины другая масса. Нажмешь, как на легковой - и будешь кивать носом.

Я выруливаю осторожно, как будто держу на капоте стакан с кофе.

Качусь медленно по дороге. В детстве я всегда любила посидеть в таких высоких машинах. И папа договаривался пару раз. Но чтобы ещё дали поуправлять ею…

Боковым зрением вижу, как Ренат смотрит на меня и усмехается. Но отвлечься от дороги боюсь. Благо впереди кроме встречки никого.

- А зачем столько кнопок и тумблеров, как в самолете? - киваю на панель и чуть прибавляю газу.

- Это уже пожарная специфика. Это “маяки”, это “сирена”, “аварийка”, - показывает кусоком пиццы.

Не зря я затащила его в пиццерию, голодного пожарного своего.

- Главное правило: красное не трогать без команды. Тут может быть управление насосом, силовой отбор, электроника надстройки.

- Поняла, командир, - киваю. Зеркала заднего не хватает, - поднимаю по привычке взгляд.

- В боковые смотри. Они огромные, но не для красоты. Ты ими работаешь постоянно. В легковой смотришь “иногда”. Здесь - “всегда”. Потому что ты не одна на дороге, ты с хвостом.

- Я уже чувствую себя… автобусом.

- Типа того… Только автобус не возит воду и не приезжает туда, где все стоят и думают “ну куда он полез”. - Протягивает мне кусок пиццы. - Открывай рот, водитель.

Я ловлю губами кусок и смеюсь, не отрывая глаз от дороги.

Теплая корочка, томаты, сыр.

- Чуть правее… теперь плавно притормози… заранее… вот так… отлично.

Я ловлю кайф от его спокойного голоса. Вообще не страшно с ним рядом управлять такой машиной. Если бы надо было на пожар съездить, то я бы доехала.

- Ну что, Воронов… я еду.

- Едешь. Давай вон до того поворота и едем на базу. А то нас разыскивать будут.

- Я скажу, что возила тебя на процедуры.

- Попробуй только. Получим оба.

На ходу доедаем пиццу. Перед поворотом опять меняемся местами.

- Ну что, понравилось? - едем в часть.

- Да. Но я к своей девочке вернусь лучше, она явно меньше топлива ест.

- Это да.

- Если честно… очень страшно вести такую машину. Ну то есть вот так, по полупустой дороге, конечно, нормально. Но в городе, когда надо быстро, ещё и по узким улочкам, а если дождь, снег…

- А какая-нибудь дамочка перегородит дорогу и ты ещё виноват, что она проехать не может.

Откапывает же где-то в памяти момент из нашей первой встречи.

- Я спешила.

- Думаю, не больше, чем пожарные, которым надо потушить дом и каждая секунда на счету.

Я вздыхаю.

Ну, тогда казалось, что мне нужнее.

- А ты правда тогда папе звонила или так, понтовалась?

Оу. Откашливаюсь.

- Папе.

- И кто у нас папа?

- Так…

- Так?

- Ну так.

Лучше не знать, что знакомы. Ну, как знакомы. Встречались. И не особо-то понравились.

- Папа просто может грозно сказать.

- И я испугаюсь?

- Ты, видимо, нет.

- Лариса-Лариса…

- А ты можешь не называть меня так?

- В смысле?

- В прямом. Не называй меня Ларисой. Какая тебе разница?

- А в чем проблема? - без нажима, правда искренне не понимает. - Имя как имя.

- Для тебя - да. Для меня - нет.

Молчит. Задумывается.

Смешно, да? Взрослая тетка, а внутри все равно… вот это сидит.

- В школе меня жестоко дразнили. Я ещё в переходном возрасте такая… худая была, угловатая. В общем, некрасивая.

- Ты и некрасивая? - усмехается.

Это приятно, что не верит. Но все же.

- Да.

- За что дразнили?

- Да ни за что, - пожимаю плечами. - Как обычно. Крыса Лариса. И ты ещё со своей крысой.

- У меня правда, так ее зовут.

- Ей вот все равно. А мне нет. Глупо, да, детский сад. Но оно въелось.

Он хмурится. По-настоящему. Без слов.

- Я ничего им не делала. Вообще. Просто жила, - ну как не делала?! Все знали, кто мой папа. И таких людей не очень любили. Но ему сказать в лицо все боялись. А на мне отыгрывались. - Этого хватило, чтобы я возненавидела это имя.

- Почему не поменяешь?

Потому что опять папа.

Я хотела, но он умеет надавить.

- Это имя выбирала мама. Ей очень нравилось. Она бы расстроилась, знай, что я его сменила. А папа считал, что это ерунда. И для него я всегда была Лариса. Ему оно нравилось.

- Как тогда тебя называть?

- Исса.

- Это какое-то бездушное, модное, но не твое.

- Как угодно, называй, только не Лариса.

- Лара?

- Ну.… хотя бы так.

- А крыса - вообще-то умное животное.

- Не начинай, Воронов.

-