Хозяйка бродячего цирка - Дия Семина

Присаживаюсь в реверансе.

— Да, простите, пожалуйста, я не посмела прервать ваш разговор.

И краснею. Было холодно, теперь меня бросило в жар от неуверенности.

— Вы та самая легендарная женщина, что привезла из-за границы бесценные сведения и тем спасла нашу родину от катастрофы?

Аврора Германовна не сдержала душевного порыва и задала такой вопрос, от которого рот мой открылся, но лишь на секунду. Дамы, должно быть, решили, что я шпионка и не смею делиться тайными сведениями, что меня спасло от лишних вопросов.

Пожимаю плечами и киваю.

А восторженные женщины переглядываются.

— Вы удивительно хороши собой! И скромны, другой бы с таким орденом щеголял бы среди публики, а вы постеснялись надеть.

— Простите, наверное, это неуважение к награде, но я бы заставила людей задаваться странными вопросами на мой счёт, на которые не имею ответов. Потому посчитала правильным хранить награду как реликвию.

И снова реверанс. Старшая дама улыбнулась.

— Нам будет приятно увидеть вас при дворе, скажем на первом балу. Вам пришлют приглашение. Думаю, что ваше место среди знатных дам столицы, если, конечно, ваша тайная служба не потребует иного.

Я решила не развеивать флёр шпионских загадок вокруг своей скромной персоны. И почти счастливая приготовилась уйти к тёте, как самая представительная дама, вдруг шепнула Авроре что-то такое, что та с довольной улыбкой кинулась исполнять. А точнее, подхватила меня под руку и повела куда-то вниз, где прогуливается знатная публика.

Я даже проститься как следует не успела, но возможно, это не конец нашей встречи, меня посадят смотреть оперу в царской ложе.

Аврора начала шептать, стоило нам немного отойти от княгини и её свиты:

— Сейчас я вскользь представлю вас графу Оболенскому, первая встреча должна быть весьма незначительной, я бы даже сказала мимолётной. Просто поздороваюсь, представлю вас, он поцелует руку, и я вас провожу в царскую ложу, вы очень понравились княгине Орловой. Вам достаточно лишь сказать графу, что-то простое и дежурное, «рада встрече» или если он сделает комплимент, то сказать: «благодарю, вы очень любезны!». А после я вам поясню, что будут означать его действия и слова. Понравились ли вы ему. Вы всё поняли?

У меня от этой шпионской затеи уже голова кругом. Послушно следую за дамой.

Мы довольно эффектно спускаемся по широкой парадной лестнице театра со второго этажа, куда обычным людям вход запрещён. И рядом со мной фрейлина царского двора.

Стоит ли говорить, что все присутствующие мгновенно уставились на нас. А меня прожгли, просверлили и пронзили насквозь любопытные взгляды.

— Смотрите налево, вон там граф. О боги. Граф разговаривает с хозяином ресторана. Тем самым господином Силантьевым, этот мещанин быстро находит себе нужных друзей.

Я поворачиваю голову и всё.

Слёзы застили глаза, но я держусь, держусь, чтобы не побежать туда, куда меня заставила взглянуть новая наставница.

Шикарный, величественный, в идеальном костюме, стрижка почти как та, что сделала ему я, и восхитительной формы усы, Гриша идеален во всём!

Он почувствовал меня, повернул голову от собеседника и замер. Я тоже замерла, но мои ноги на автопилоте делают шаг за шагом, подчиняясь настойчивости Авроры.

Люди расступаются, уступая нам дорогу.

— Госпожа Волконская Аврора Германовна, — граф учтиво склонил голову и тут же поцеловал руку княгине.

— Ваше сиятельство, добрый вечер, позвольте представить мою героическую протеже, Адель Андреевну фон Ливен, она прибыла из-за границы.

А я стою как дурочка и никого не вижу, кроме Гриши. А он, не стесняясь важных персон, стоящих рядом, расплылся в такой улыбке, что Аврора чуть не поперхнулась.

Они все явно о чём-то догадались.

Вместо того, чтобы протянуть руку графу, я протянула её моему силачу. Он отреагировал мгновенно, поцеловал, и поделился со мной жизненными силами.

Кажется, я впервые за три с лишним месяца смогла вдохнуть полной грудью.

— Я ждал тебя, принцесса…

Прошептал Григорий, ввергая в непонимание окружающих, а я вместо ответа вдруг громко произнесла то, что услышала:

— Валериан Авдеевич, есть такой? Подойдите ко мне, пожалуйста. Вострикова Лидия Сергеевна, подойдите!

Но пока никто не решился даже двинуться с места, потому что под ногами у нас раскинулась тёмная гладь воды, вместо потолка — бескрайнее звёздное небо. Иллюзия настолько реальная и красивая, что ошалевшие люди даже не услышали мои призывы.

Призраки пришли, словно мы в цирке, и настойчиво шепчут сокровенные секреты мне на ухо.

Есть и для Авроры послание от матушки и для графа Оболенского, кажется, из-за магического внеурочного шоу перенесли спектакль на час. Всем хотелось услышать что-то от своих родных, никто уже не боится ходить по «воде», и не пугаются светляков, садящихся на плечи публики.

Я говорю и говорю, не в силах сопротивляться и остановиться.

Но вдруг всё закончилось, и привычный к этим странным, мистическим выступлениям Гриша тут же подхватил меня на руки и понёс к выходу.

— Григорий, оставь мою дочь! — неожиданно слышу настойчивый голос Агнес.

— Нет, вы её чуть не заморили, она стала прозрачной и умирает! Нет, ни за что не отдам. Адель моя. Всегда была и будет! — не стесняясь поражённой публики, силач-ресторатор не замедлил шаг, пробежал через фойе и вынес меня на улицу. В его объятиях даже осенний ветер побоялся меня тронуть.

Больше Гриша меня не отпустит и не отдаст никому.

— Я люблю тебя, Гриша, так люблю, что через три дня бы умерла, если бы не эта встреча. Не отпускай меня.

— Если умирать, то вместе. Но я хочу жить и только с тобой. Всё уже хорошо. Я богат, пусть мещанин, но они не посмеют, вот увидишь, ты сегодня им показала, на что способна, когда рядом со мной.

— Да, дар открывается, только когда я рядом с тобой. Это точно.

И мы уехали из театра, сбежали в ресторан, названный в честь меня, давая миллион поводов для пересудов, наверное, театр на меня в лютой обиде, сорвала премьеру.

Глава 33

Побег

Наверное, любой другой девушке вот так сбежать с самым красивым мужчиной Петербурга, и не просто сбежать, а в его ресторан, уединиться в приватном номере на втором этаже — равносильно катастрофе, позору, и неизбежному общественному порицанию. И все бы сразу догадались, зачем мы спрятались от мира, и что для девицы это же