Игра на смелость - Л. Энн

Я: Почему ты делаешь это со мной?

Я: Ты тут?

Я: Почему ты не отвечаешь?

Я: Я не знаю, что ты хочешь от меня.

Я: Для тебя это была одна большая шутка?

Я: Ты какой-то извращенец, которому нравится заманивать девушек в лес и трогать их?

Я: Ты хорошо посмеялся со своим другом после этого?

Я: Почему я?

Я: Почему ты выбрал меня?

Я: Пожалуйста, поговори со мной.

Я: Хочешь вернуть телефон и повязку на глаза?

Я такая гребанная идиотка. Должно быть, сошла с ума, чувствуя себя в безопасности, когда думала, что они являются частью школьных вызовов. Чувство пустоты возникает внизу живота.

Я чертовски наивна.

«Но тебе понравилось, — тихий голос напоминает мне. — Ты скучаешь по этому и хочешь большего».

Илай

Я отступаю от мрамора и прижимаю руку к спине. Работал над скульптурой семь часов, отбивая ненужные мне части камня, готовый придать ему форму, которую вижу в своей голове.

Весь в пыли и поту, а мои руки болят сильнее, чем если бы я часами поднимал тяжести. Но это приятная боль, которую я принимаю, потому что она рождена упорным трудом и желанием воплотить свое видение в жизнь.

Дотянувшись до бутылки с водой, которую я оставил на столике вместе со своими инструментами, откручиваю крышку и выпиваю половину содержимого. Мне нужно привести себя в порядок и найти еду. Я пропустил завтрак и обед, и мой желудок дает знать о своем недовольстве.

Выбрасываю бутылку в мусорное ведро возле двери и беру телефон. Там шесть сообщений от Келлана и два пропущенных звонка, поэтому я набираю его номер и жду, пока он возьмет трубку.

— Вот ты где. Я думал, что этот гигантский камень упал и раздавил тебя.

— Но ты не пришел и не проверил.

Провожу рукой по волосам, смахивая мраморную пыль, которая клубится вокруг моего лица, словно дым.

— Нет, пришел. Я заглянул в окно, но ты так увлекся выбиванием дерьма из камня, что не стал тебя беспокоить. Могу поспорить, что ты даже не открыл дверь и не нашел сэндвич, который я тебе оставил.

Мой желудок урчит при упоминании еды.

— Ты прав. Я этого не сделал.

Зажимаю телефон между плечом и ухом и слушаю его, пока убираю свои инструменты.

— Однажды, Илай, ты умрешь с голоду, потому что меня не будет рядом, чтобы напоминать тебе о еде.

— Ты ведешь себя как жена, которую я не хотел.

— Это объясняет отсутствие секса.

— Это и тот факт, что у тебя есть член, — в последний раз осматриваю комнату, затем выхожу и закрываю за собой дверь. — Сейчас я возвращаюсь в нашу комнату. Где ты?

— На футбольном поле, смотрю, как спортсмены потеют.

— Звучит захватывающе.

— В этом есть свои преимущества. Я всегда могу прийти и потереть тебе спину.

— Мне хорошо, спасибо. Но ты можешь принести еды, и я скоро буду там.

— Договорились!

Я кладу трубку и выхожу из здания. Прямо передо мной стоит группа девушек, хихикающих и перешептывающихся друг с другом, и когда я прохожу мимо них, одна из них встает на моем пути.

— Илай, верно?

Я обхожу ее, не отвечая. Она хватает меня за рукав и бежит рядом со мной.

— Сегодня утром объявили о вечеринке в честь Хэллоуина, — она делает паузу, как будто я должен ей ответить. Я не отвечаю, и через секунду она продолжает говорить. — Я хотела знать, есть ли у тебя пара. Если нет, и тебе интересно, точнее мне бы очень хотелось… ну, знаешь… пойти с тобой?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней лицом. Мой взгляд скользит по ней с головы до пят и обратно. Она достаточно хорошенькая. Короткие рыжие волосы, хорошая фигура, веснушки, которые покрывают щеки и нос.

— Хочешь, чтобы я взял тебя с собой на вечеринку в честь Хэллоуина?

Она кивает, и ее губы изгибаются в улыбке, щеки покрываются легким румянцем.

— Почему?

Ее улыбка колеблется.

— Что?

— Почему? За все годы, что мы вместе учились в этой школе, ты ни разу со мной не разговаривала. Итак… почему?

— Потому что… — ее язык скользит по губам. Интересно. Это не доставляет мне такого же удовольствия, как когда это делает Арабелла. — Потому что ты мне нравишься?

— Ты спрашиваешь меня или утверждаешь?

Она сжимает губы, затем кивает.

— Ты мне нравишься. — Ее ресницы опускаются. — Ты мне всегда нравился.

Я фыркаю.

— Конечно. Всегда, как до того, как я стал белой вороной в школе, или всегда, как после, когда я стал немного опаснее?

Румянец на ее щеках вспыхивает темно-красным.

— Да, я так и думал.

Я подхожу ближе, гнев кипит под кожей. Знаю, чего она действительно хочет, и точно не Илая Трэверса.

— Ты хотела трахнуть монстра Чёрчилля Брэдли? Хочешь заявить, что пережила ночь со мной? Показать всем своим подругам следы, которые я оставлю на твоем теле? Отпечатки ладоней, укусы?

Я делаю еще шаг, пока не вторгаюсь в ее пространство. К ее чести, она не отступает, и ее грудь прижимается к моей груди. Мой член вообще не реагирует. Я поднимаю руку и накручиваю прядь ее волос на палец.

— Как тебя зовут?

— Кармел.

— Ну, Кармел, мне нравится красный цвет, так что это очко в твою пользу.

Ее улыбка возвращается.

— И кровь будет так красиво смотреться на твоей коже, как ты думаешь?

Улыбка исчезает.

— Я мог бы заставить тебя истекать кровью, а затем слизать ее, пока ты будешь сосать мой член. Тебе понравится?

— Это… нет. Это отвратительно.

Я наклоняю голову.

— Отвратительно? Могу поспорить, твоя киска намокла, просто думая о том, чтобы оказаться обнаженной в моей постели, пока я провожу ножом по твоему животу. Я бы срезал твои трусики, может быть, трахнул бы тебя рукояткой ножа. Рассказал бы реальную историю, которую ты смогла бы рассказать своим друзьям на следующий день. Хотела бы ты этого… Кармел?

Она отшатывается назад, глаза широко раскрыты, лицо бледное.

— Ты действительно монстр, Илай Трэверс. Неудивительно, что никто не хочет быть рядом с тобой!

Гнев вскипает под моей кожей от обвинения, и моя улыбка обнажает зубы.

— Убегай, маленькая девочка. Прежде чем этот монстр решит, что он голоден.

Разворачиваюсь и продолжаю идти по тропинке к зданию общежития.

Дойдя до комнаты, которую делю с Келланом, я раздеваюсь, принимаю душ и переодеваюсь в свежие джинсы, футболку и любимую толстовку с надписью «Nine Inch Nails».

Когда я прихожу в столовую, Келлан сидит за нашим обычным столом, меня ждут