Игра на смелость - Л. Энн

Келлан толкает меня плечом. Мы оба смотрим на плохо нарисованный пенис, покрывающий переднюю часть моего шкафчика.

— Это смело, я так скажу.

Я достаю телефон и звоню в службу технического обслуживания на месте, чтобы они почистили мой шкафчик. Закончив, я снова поворачиваюсь к деформированному члену.

— Пропорции нарушены. Я не могу решить, то ли она, черт возьми, рисовать не умеет, то ли вообще никогда в жизни не видела члена.

— Это твой вывод из того, что кто-то нарисовал член на твоем шкафчике? — Келлан усмехнулся. — Только ты можешь судить об их художественном таланте по этому.

Повсюду слышны шокированные вздохи и смех студентов, идущих по коридору к своим шкафчикам. Я игнорирую их.

— Если ты пытаешься отправить сообщение, по крайней мере, приложи к этому некоторые усилия. Иначе какой в этом смысл? Это просто чертова трата времени.

Позади меня раздается знакомый смех, и я поворачиваюсь, протягивая одну руку, чтобы схватить плечо проходящей мимо меня девушки. Лейси визжит и поворачивается ко мне лицом. Какой бы бред она ни собиралась сказать, умирает на ее губах, когда она понимает, кто ее держит.

— Илай!

— Скажи своей соседке по комнате, что я получил ее сообщение. Громко и ясно.

— С-сообщение? — Ее взгляд скользит мимо меня туда, где Келлан прислонился к шкафчикам и наблюдает. — Какое сообщение?

— То, на которое я более чем рад ответить.

Я киваю подбородком в сторону окрашенного баллончиком шкафчика.

Глаза Лейси расширяются, когда она видит нарисованный член.

— Я не думаю… Арабелла бы этого не сделала!

— Мы оба знаем, что это ложь. — Мой голос мягок. — Но сообщение получено. Она меня не боится. — Я улыбаюсь, и Лейси пытается сделать шаг назад. — Но станет.

Отпускаю чирлидершу, которая не хочет находится рядом. Она разворачивается и бежит по коридору. Келлан сгибается пополам и громко смеется, когда я поворачиваюсь к нему лицом.

— Это… было… бесценно, — задыхается он от смеха. — Ее лицо… о боже мой… я не могу… не могу дышать!

— Тебя так легко развлечь. — Я снова смотрю на свой шкафчик.

Должно быть, она покрасила его вчера после ужина, когда я бросил ее сумку на стол.

— Какой у нас сегодня первый урок?

— Математика.

Я киваю и вытаскиваю из сумки второй телефон. При включении он сразу же начинает гудеть от входящих сообщений. Две недели не проверял. Думаю, этого нельзя сказать об Арабелле.

Я прислоняюсь спиной к шкафчику и пролистываю их. Многочисленные требования узнать, кто я. Парочка сообщений обвиняет меня в том, что я не тот человек, который изначально бросил ей вызов. Я смеюсь над этим.

— Нихера, Шерлок.

Последнее датировано менее недели назад и в нем спрашивается, следует ли ей вернуть повязку на глаза и камеру.

Поигрывая кольцом в губе, я начинаю печатать.

Я: Отличная работа над пропорциями члена, который ты отправила Илаю Трэверсу, но, если ты так жаждешь внимания, все, что тебе нужно было сделать, это сказать об этом. Зеленый или красный, котенок? Осмелишься ли ты сыграть еще раз?

Я выключаю телефон и засовываю его обратно в сумку.

«Что ты делаешь? — крутится в моей голове, пока я следую за Келланом на математику. — Две недели назад ты решил, что с ней все покончено, так какого хрена ты возобновил контакт?»

Ответ прост. Нарисовав член на моем шкафчике, она демонстрирует храбрость, которой, как мне казалось, у нее не было, и это напоминает мне, что мой план состоял в том, чтобы сломить ее.

Я не смогу сломать ее, если не буду с ней играть.

Внутри меня разворачивается что-то темное. Она хотела моего внимания, и теперь оно у нее есть.

Я игнорирую голос, который шепчет, что она понятия не имеет, что это я тот, с кем она трахалась в темноте. Это не имеет значения. Все, что имеет значение, это то, что она сама произвела выстрел. Было бы глупо не стрелять в ответ.

Мы последние два ученика, которые входят в класс. Мистер Дрейк указывает на наши места, но ничего не говорит, и мы проскальзываем между столами. Мой локоть случайно задел нос Арабеллы, и она шипит от боли. Я мог бы извиниться. Но я этого не делаю. Меня устраивает, что все считают, что я сделал это намеренно. Я даже не смотрю на нее и падаю на сиденье, вытянув ноги перед собой.

Дрейк бубнит о тригонометрии, а я рисую в своем альбоме для рисования, пока он резюмирует все, что мы должны были выучить за последние два года. Я лучше воспринимаю информацию, если мои руки заняты, поэтому рисование стало методом, который с годами помогает мне сосредоточиться. Не то чтобы это помогло мне с математикой. Неважно, что я делаю. Я не смогу на этом сосредоточиться. И я чертовски ненавижу математику. И это к лучшему, потому что она ненавидит меня в ответ.

Когда Дрейк наконец замолкает и раздает рабочие листы, я закрываю альбом для рисования, кладу его обратно в сумку и пытаюсь сосредоточиться на работе, которая лежит передо мной.

Цифры кружатся, превращаясь в ничто, и я зажимаю переносицу двумя пальцами и закрываю глаза. Один вдох, два, третий, а потом я их открываю. Фигуры вернулись на свои места, но они по-прежнему не имеют для меня особого смысла.

Но это не имеет значения, я все равно справлюсь с уроком. Мой отец слишком много платит школе, чтобы я потерпел неудачу. Эта мысль оставляет после себя след горечи. Я ненавижу тот факт, что я не соответствую тем же стандартам, что и другие студенты. Учителя даже не ждут, что я попытаюсь.

Я барабаню пальцами по столу. Келлан обсудит со мной задачи по математике позже, когда никого не будет рядом. Эту систему мы разработали на протяжении многих лет, когда обнаружили, что у меня проблемы с числами.

Когда раздается звонок, возвещающий об окончании урока, я засовываю рабочий лист в сумку и встаю. На очереди искусство, и я знаю, что весь класс должен помогать создавать фрески и рисунки для вечеринки в честь Хэллоуина. Я также знаю, что меня не попросят принять участие. Мне останется только сосредоточиться на своих делах.

До того, как моя жизнь перевернулась, каждый раз, когда меня ставили ниже другого, более популярного ребенка, это причиняло боль, жалило, крутило, как нож в животе. Сейчас? Теперь мне плевать. Мне нравится то, кем я являюсь, а тот, кому это не нравится, не стоит моего времени и внимания.

Я прощаюсь с Келланом в конце