Игра на смелость - Л. Энн

смог скрыть то, как мой член упирается в переднюю часть штанов при мысли о ее рте так близко к нему. Тот факт, что она оказывает такое непосредственное воздействие на мое тело, вызывает во мне прилив гнева, и к тому времени, когда она поднимает голову и ее взгляд сталкивается с моим, я сгораю от ярости.

Ее губы приоткрываются, глаза расширяются, и мне интересно, что она видит на моем лице, в глазах. Что бы это ни было, оно стирает румянец с ее щек, останавливает дыхание в легких, и девушка ползет назад, пока не падает на задницу, заложив руки за спину. В этой позе ее ноги раздвигаются, грудь прижимается к рубашке, и я не могу сдержать ухмылку, расползающуюся по моим губам.

— Я ценю твое предложение, принцесса, но мне нужно увидеть недавнее свидетельство о том, что ты здорова, прежде чем положу какую-либо часть своего тела рядом с твоим. Хрен его знает, что я могу подхватить от такой грязной шлюхи, как ты. Надеюсь, Майлз купил дезинфицирующее средство для своего члена. Не хочу, чтобы он сгнил. Было бы неловко для команды по плаванию.

Ее друзья перехватывают дыхание, и от смущения ее лицо краснеет. Я позволяю своему взгляду скользить по ней — ее лицу, вниз по горлу, задержавшись на груди на один долгий очевидный момент, затем опускаюсь к тонкой полоске плоти, которую вижу между краем ее рубашки и поясом спортивных штанов, которые она носит. Интересно, она сегодня в трусиках? Она определенно носит бюстгальтер. Я меняю направление своего взгляда, пока снова не встречаюсь с ней взглядом.

— Ты снова была в лесу этим утром. Что я тебе говорил об этом?

Не пытаюсь понизить голос, когда говорю.

Ее язык проводит по губам, но она не отвечает. Румянец на ее щеках усиливается, и она опускает взгляд. Моя ухмылка становится шире.

— Кажется странным местом оставлять свою одежду, когда у тебя есть отличная комната, чтобы переодеться.

— Ты… — Это слово похоже на сдавленный стон, и оно вызывает во мне поток похоти.

Бл*ть.

— Да, я нашел их. Узнал кроссовки. Зачем ты переодевалась в лесу, принцесса?

— Я… не переодевалась.

Я поднимаю одну бровь.

— Нет?

— Я просто… просто…

— Наплевать, — бросаю пластиковый пакет, наполненный ее одеждой к ногам Арабеллы. — Держись подальше от моего леса. Последнее предупреждение.

Я отворачиваюсь, собираясь присоединиться к Келлану, который ждет на краю футбольного поля, затем поворачиваюсь назад, как раз в тот момент, когда Арабелла поднимается на ноги.

— О, вспомнил, — я прохожу мимо нее туда, где стоит группа поддержки, глазеющая на наш обмен словами. — Это твои, — вытаскиваю из кармана красные трусики и бросаю их Линде, которая пытается поймать предмет.

Группа поддержки переводит взгляд с Арабеллы на Линду. Я засовываю руки в карманы худи и направляюсь туда, где меня ждет Келлан.

— Это выглядело весело.

— Она знает, что дают только один вызов.

— О, это нехорошо.

Я пожимаю одним плечом.

— Никто ее ни к чему не принуждал. И она никогда не спрашивала, имеем ли мы какое-то отношение к первоначальному вызову.

— Думаешь, она выйдет из игры? — хихикает он. — Выйдет.

Я закатываю глаза.

— Посмотрим. А пока давай посмотрим, в какое отчаяние она придет, когда ее игнорируют.

Он идет рядом со мной, и мы держим путь к зданию, где ждет мой арт-проект.

— Ты действительно трахнул Линду?

Я бросаю на него взгляд.

— Черт возьми, нет. Я даже не знаю, ее ли это стринги. Я только что выхватил их из студенческой прачечной по пути сюда. Но это вызовет дерьмо между ними, а это все, что имеет значение.

Мы останавливаемся возле комнаты, и я хлопаю себя по карманам, пока не нахожу ключ, чтобы отпереть дверь. Внутри я бросаю свою сумку на пол и иду через комнату, чтобы встать перед мраморным камнем

— Как долго ты собираешься смотреть на него, прежде чем приступить к работе?

Келлан прислоняется к стене и наблюдает за мной.

— Это не то, с чем я могу торопиться. Мне нужно познакомиться с камнем, — кладу на него ладонь и двигаюсь, поглаживая его, чувствуя вмятины и венки, проходящие через него. — Я должен узнать все его недостатки и как лучше всего их использовать, чтобы превратить в то, что хочу.

— Ты ласкаешь его, будто это твой любовник.

— Работа с этим камнем доставит мне больше удовольствия, чем любой любовник. По крайней мере, он молчит и делает то, что я хочу, без возражений.

Он фыркает.

— Если бы у тебя был такой кроткий любовник, тебе бы стало скучно через неделю. Тебе нравится вызов, Илай. Просто признай это.

— Мы сейчас говорим не в общих чертах, не так ли?

Я стою перед ним, одна рука все еще прижата к мрамору.

— Конечно. Я был уверен, что ты покончишь с этими вызовами через пару дней. Но каждый, который она выполняет, заводит тебя. Заставляет хотеть подтолкнуть ее немного дальше. Вот что было прошлой ночью. Ты ожидал, что она предложит себя нам обоим таким образом?

— Она предложила мне себя. Ты был дополнительным бонусом.

— Спасибо, — говорит он сухо.

— Если ты понимаешь, о чем я. До прошлой ночи она думала, что это был один человек. Она намокала и терла себя пальцами из-за своей фантазии с участием одного незнакомца. Прошлой ночью я дал ей двух, — мой член снова просыпается, пересматривая сцену в голове. — И ей это чертовски понравилось.

— Я знаю. У меня следы от ногтей на руке, где она вонзилась… не для того, чтобы заставить меня остановиться.

Он закатывает рукав, чтобы показать мне маленькие отметины в форме полумесяцев на предплечье.

— Тебе понравилось? — поворачиваюсь обратно к мрамору.

— Понравилось ли мне, когда мой рот обхватывал сосок девушки, пока лучший друг сосал другой? Единственное, что могло сделать этот момент еще горячее, так это то, что кто-то сосет мой член.

— Я не буду сосать твой член.

Он смеется.

— Но она могла бы, если бы ты приказал ей сделать это. Ей явно нравится, когда ей говорят, что делать.

— Кто сказал, что я хочу, чтобы твой член был у нее во рту?

— Ты не хочешь?

Я обдумываю вопрос, создавая образ Арабеллы, стоящей на коленях и сосущей моему другу. Ничего не чувствую… пока немного не подкорректирую сценарий.

— Что-то заставило тебя улыбнуться, — тихие слова Келлана вырывают меня из фантазий, которые я строю.

— Я не хочу ее трахать, — отрицая больше для себя, чем для друга. — Я же сказал тебе, что хочу поиздеваться над ней.

— Нет причин, по которым