Академия Эвейл. Мой шаг к мечте - Мария Устюженко

была «женской» комнатой, соседствовали самые разные и необычные сорта цветов. Рядом с тюльпанами, например, обитала венерина мухоловка. А раз в неделю к маме приезжал садовод, поддерживающий и контролирующий состояние растений. Мама и сама была магом земли, но без надлежащего контроля и проверки опасные растения разводить было запрещено. За годы, проведенные в этой комнате наедине с цветами, мама довела свои умения до совершенства, но без положенного образования ей все равно требовался досмотрщик.

Глядя на ее ухоженные руки и длинные ногти, мало кто догадается, как часто она работает в перчатках.

— Наверное, ты права, — сказал я, беря чашку и делая глоток травяного чая.

Горький. То, что надо.

— Но теперь ты куда более задумчив, — улыбнулась она, аккуратно откусывая бисквит.

Выражение лица у нее было мягкое, мама вообще не любила настаивать или спорить — когда-то мне казалось, что это всё в силу характера, а не отцовского влияния. Но потом мы узнали о его изменах с яркими молодыми девушками, произошел скандальный разводи, и мама, пережив период шока, начала немного раскрываться. Совсем понемногу, но и это было больше, чем раньше.

А теперь он объявил о помолвке с какой-то пигалицей. С порога обсуждать эту тему я не желал, тем более она была не единственной причиной моего приезда.

Поэтому я начал издалека.

— Тебе Реджинальд что-то сказал?

Мама пожала хрупкими плечами, на которых была накинута шаль. В оранжерее поддерживалась особая температура, подходящая для каждого растения, и она была более чем комфортная для человека. Шаль вместе с опухшими и блеклыми глазами вызывали во мне одновременно злость и чувство вины.

— Зачем? Я и так всё вижу, ведь я твоя мама.

Я улыбнулся её попытке.

— Но он ведь сказал?

Она вздохнула немного более драматично, чем следовало.

— Конечно, сказал. Он без просьб заехал прямо перед тобой.

— Ты ведь сейчас это к тому, что он догадался без просьб, а родной сын не соизволил? — хмыкнул я.

— Я бы никогда так не сказала, — возразила мама с улыбкой.

— Только намекнула, — развеселился я, а затем попытался начать важный разговор с шутливой нотки. — А я в который раз говорю прямо — бросай дом и переезжай либо в столицу, либо поближе ко мне. Прислугу даже не придется распускать.

Мама проигнорировала мои слова. Вместо этого наклонилась, протянула руку и ласково сжала пальцы.

— Я так рада, что вы с Реджинальдом помирились.

— И я этому рад. Ты была права — так лучше.

— Спасибо, милый, — польщено отозвалась она.

Я выпрямился. Вчера целый день мы не говорили о причинах моего приезда, а гуляли по заснеженной аллее возле дома, тренировали Марципана, обсуждали соседей и светское общество. Все было, как прежде, но при этом все изменилось. Я знал и раньше, но окончательно убедился, узнав о помолвке отца, что так продолжаться не может. Мама и так слишком долго не хотела ничего менять.

— Поговорим о тебе? — начал я. С тех пор как мы обсудили с Эстель ее родителей, у меня не выходила из головы мысль. Проведя больше часа сегодня утром, наблюдая за материнским копошением в земле, я решил высказать ее вслух. — Ты никогда не думала пойти учиться?

Лицо мамы вытянулось, а глаза округлились. Спустя мгновение она негромко и мелодично рассмеялась.

— Какой ты смешной! Это на тебя так твоя академия влияет?

— Нет, один человек, — признался я, немного отвлекаясь от темы разговоры. Затем настойчиво повторил. — Я не шучу. У тебя хороший уровень магии, есть знания, пусть и интуитивные. Ты бы могла пройти хотя бы неполное обучение, чтобы заниматься растениями. Ты же это любишь.

Мама взирала на меня с теплой снисходительностью.

— Вейлр, что ты такое говоришь? Это моветон и абсолютно неприемлемо. Молодые девушки пусть балуются, но для женщины моего возраста — это не только потеря репутации…

— Мама, услышь меня! — перебил я и взял ее за руки, продолжая смотреть прямо в глаза. — Кого волнует эта репутация? Вдобавок я ведь ее уже разрушил вдребезги!

— Ты мужчина — для вас такие приключения естественны, — отмахнулась она, потом попыталась аккуратно вытянуть руки из моей хватки и подняться. Она всегда так делала — убегала.

— Мы должны все обсудить. Не уходи, — попросил я, но тем не менее выпустил ее руки и откинулся на спинку кресла.

Мама сложила руки на груди. В ее голубых глазах промелькнули протест и обида. Во всем этом была и моя вина — я слишком долго думал, что мама слишком хрупка для столкновения с реальным миром, и не настаивал. Но теперь я считал иначе.

— Не молчи, если хочешь что-то сказать, — с нажимом сказал я. — Ты можешь выражать свое несогласие. Его больше здесь нет.

— Конечно, могу, — успокаивающе произнесла она. — И всегда могла.

— Но он не давал, — выплюнул я и тут же осекся, напоровшись на строгий взгляд.

— Вейлр, не только твой отец совершал ошибки. Не вини его во всех грехах.

— Это непросто, — усмехнулся я, затем вздохнул. — Я знаю. Прошу прощения.

Мама удовлетворенно кивнула и снова встала.

— Молодец. А теперь…

Я посмотрел на нее снизу вверх и красноречиво вскинул брови.

— Мам?

Она снова поджала губы и села обратно.

— Хорошо. Что ты хочешь обсудить? Если не ту девушку из Ламберов…

— О ней мы тоже поговорим. Мне нужен будет твой совет, — признался я, отбросив неловкость. Глаза мамы вспыхнули от восторга и любопытства. — Но давай вернемся к прежней теме.

Занятая другими мыслями, она легкомысленно отмахнулась.

— Нельзя научить старого фамильяра новым трюком, как говорил твой отец.

Я тяжело вздохнул.

— Давай не будем вспоминать то, чему он нас учил, ладно? Отлично. Настаивать об образовании я не стану, просто хочу, чтобы ты подумала об этом. Давай о другом. Мне кажется, что тебе надо развеяться. Ты бы не хотела сходить в салон красоты? Давно ходила за покупками?

— Моделистка недавно привезла мне каталог и сняла мерки, — сделала она вид, что не поняла, к чему я клоню.

Пришлось сказать прямо:

— Мама, пора возвращаться в свет.

— О чем ты? Я и так там бываю.

— В последний год все меньше и меньше. Я не хочу, чтобы из-за помолвки отца ты вообще перестала