Следствие ведет Мальвина - Татьяна Миненкова

— Это форменный плащ-накидка, — объясняет Костя. — Причём ещё с тех времен, когда полиция была милицией. В новой форме такого нет. То есть наш убийца примерно моего возраста или старше. И, предупреждая твой вопрос, отвечу, что у меня такого плаща нет.

Почему-то я об этом даже не подумала. Наверное, слишком удивлена была тем фактом, что убийца старше меня, Саши и Рины. Мне он отчего-то представлялся молодым, особенно после сегодняшней погони.

«Просто ты на самом деле не веришь, что Семенов — злодей», — категорично заявляет Ри.

Почему тогда так старательно держу от него дистанцию, особенно после того поцелуя? Вряд ли Косте известен ответ на этот вопрос. Поэтому я задаю другой:

— А где твой такой плащ?

— Кто-то сказал, что у него ткань огнеупорная, и я на третьем курсе института это проверил, — смеётся Костя. — После этого получил прозвище «пироман», нагоняй от курсового и шесть нарядов вне очереди, но нового плаща так и не получил.

Представить Семенова курсантом, из озорства и любопытства жгущим плащ получается легко. По дороге домой он рассказывает еще несколько веселых историй того периода, отвлекая от мыслей о работе и сегодняшнем провале. И я не думаю о них, пока бегу за Костей от машины до подъезда, накинув на голову край пледа.

Но оказавшись в квартире, скидываю плед на пол, снимаю куртку и внезапно осознаю одну важную вещь — розовый норфолк испачкан настолько, что его уже не спасти. Грязь пропитала джинсовую ткань так плотно, что она больше не розовая, а цвета старой ржавчины. Вымазанный в глине мех воротника частично оторван, и сама куртка выглядит так, что даже на помойку её нести нужно ночью и тайком.

Я застываю, стиснув в руках норфолк до боли в пальцах. Сердце ухает куда-то вниз, а горло сжимает невидимыми тисками. Тщетная попытка вдохнуть превращается в судорожный всхлип. Я уже не раз задыхалась раньше, но всегда во сне, а вот так, наяву — впервые.

— Мальвина? — Обернувшись, Костя оказывается рядом в один резкий широкий шаг. Обхватив пальцами подбородок, заставляет встретиться с ним взглядом. Лицо Семенова плывёт перед глазами, когда он спрашивает: — Из-за куртки? Это ведь её куртка, да?

Хорошо, что он запомнил, потому что ответить я всё равно не смогу. Даже кивнуть не получается. При мысли о том, что розовый норфолк придётся выкинуть, кислород отказывается течь в легкие, словно где-то в горле есть дыра, через которую он со свистом ускользает.

— Иди сюда. — Отведя взгляд, Костя притягивает меня к себе. Обхватывает за плечи, заставив уткнуться носом расстегнутую куртку на его груди. Успокаивает тихо: — Я уверен, её можно отстирать, слышишь?

Фокусирую внимание на его теплой ладони, скользящей вверх-вниз по спине. На невозмутимом и уверенном голосе. На аромате осени — свежем и терпком.

— Нельзя, — сдавленно выдыхаю я, едва способность говорить возвращается.

«Это всего лишь куртка», — шепотом утешает Ри.

Но не всего лишь. Это норфолк надев который я могла представить, что Ринка может обнять меня, как раньше. Что моя сестра никуда не исчезла. Что она здесь, рядом. Сейчас и всегда. Наверное, когда-то это должно было случиться. Люди-то не вечные, а срок жизни вещей ещё короче. Просто я оказалась совершенно не готова к расставанию с вещью, ставшей для меня за прошедший год слишком дорогой.

— Я знаю классную химчистку. — Костя продолжает осторожно гладить меня по спине и волосам. — Там и не такое отстирывали, можешь мне поверить. Они сегодня же займутся твоей курткой, обещаю.

— Ты не понимаешь, — без слёз всхлипываю я. — Она пахла Ринкиными духами.

— Какими? — Семенов снова поднимает к себе моё лицо, чтобы оценить степень адекватности. — Название скажи.

Теперь, когда неожиданный приступ отступил, я не моргая разглядываю его лицо: серо-голубые глаза с пушистыми ресницами, складку между широких светлых бровей, прядь чёлки, упавшую на высокий лоб, небольшой белесый шрам на скуле, четко-очерченные губы. Несмело отвечаю:

— Диоровскими «Форевер энд эвер».

Сердце снова начинает стучать в привычном ритме, а запах осени проник в легкие вместе с кислородом. Костя с напряженной усмешкой выпускает меня из объятий. Теперь на его куртке и рубашке тоже отпечаталась грязь, и прежде, чем ехать на работу он идет в гостиную переодеваться.

Я отправляюсь за чистой одеждой к себе, где электрик как раз тянет по углублениям в стене новые провода взамен старых. Обещание закончить работу через пару дней звучит очень обнадеживающе, поэтому я стараюсь ему не мешать.

— Не ходи никуда, отдохни, — просит Семенов, застегивая пуговицы свежей рубашки. — Еще заболеть не хватало.

«Он прав, Ли, — соглашается Ринка. — Чувствуешь ты себя паршиво».

Нет сил с ними спорить. Я сейчас как раздавленный лимон, из которого не только выжали сок, но и тёркой содрали цедру. Следователи не уходят на больничные. У уголовно-процессуальных сроков пауз не бывает, а причиной для передачи дела коллеге может стать лишь срочная госпитализация. Поэтому, написав Крылову о том, что плохо себя чувствую и попросив денёк отлежаться, остаюсь дома.

Набираю полную ванну горячей воды, пока стиральная машинка в усиленном режиме крутит в барабане испачканную одежду. Всю, кроме куртки — норфорлк Семенов забрал с собой. Услышав, как щелкает дверной замок, закрывая за ним дверь, я прикрываю веки и с головой окунаюсь в воду.

Глава 22

Перекресток взглядов

Good Things Come to Those Who Wait — Isak Danielson

Ночь проходит за минуту без снов и внезапных пробуждений. Вот я выбравшись из ванны и доковыляв до кровати закрыла глаза, а вот — открыла и с удивлением разглядываю светящийся циферблат часов. До будильника почти час. Даже Шуша еще спит.

Спит маленький город за окном. Спят соседи. В квартире тихо настолько, что дыхание слышно. Поняв, что уснуть больше не получится, я на цыпочках встаю с кровати и, поёжившись, выглядываю из спальни.

В гостиной полумрак. Голубоватые отсветы работающего в беззвучном режиме телевизора и полоса света из прихожей позволяют разглядеть брошенную на кресле форму и Семенова, уснувшего, как обычно, на диване.

«Не буди, — шепчет Ри. — Он только пару часов назад вернулся».

Не очень-то и хотелось будить Костю. Я планировала тихонько пробраться в ванную и умыться, но зачем-то стою