Роза и Терновник - Алла Леонидовна Касперович

Взволнованный кучер постучал в дверцу и ему открыли.

– Сбежал наш секретарь! – громко посетовал викарий. – Бегите вон туда, – он указал в противоположную от того места, где выпал из кареты мистер Атткинс, сторону, – а мы с Его Светлостью посмотрим вон там.

Кучер вопросительно глянул на хозяина, и тот кивнул, подтверждая слова викария. Когда тот убежал в указанном направлении, Сэмюель наконец снизошёл до объяснений.

– На мистера Атткинса, как я уже вам говорил, наложили два проклятия. Первое сработало, когда он захотел рассказать о наложившем. А второе, когда я начал задавать наводящие вопросы. Значит, я слишком близко подобрался. Итак, милорд, миледи, давайте-ка побыстрее найдём то, что осталось от мистера Атткинса. Если повезёт, то он не успел далеко убежать и нам не придётся выискивать его прах среди деревьев.

– А если он ещё жив? – подала голос графиня.

– Вот уж точно нет! – отрезал пастор. – Уж поверьте моему богатому опыту! Нет-нет, Ваша Светлость! Все вопросы потом. Мы с вами и вашим мужем выпьем чаю в моём доме и всё обсудим, а пока давайте поспешим, не хотелось бы, чтобы ваш кучер увидел то, что ему не полагается.

Они покинули карету и двинулись туда, куда покатился выпавший из кареты секретарь. Розамунд шла за мужчинами и всё пыталась понять, почему она ничему не то что не удивляется, но оно её настолько мало трогает? Что с ней не так?

– О! А вот и наш мистер Атткинс! – обрадовался викарий, остановившись около одного из вязов, и смотрел на довольно внушительную кучку пепла, поверх которой лежали нисколько не пострадавшие очки.

Глава 42

Зарядил мелкий, но довольно острый, словно миллионы иголочек, дождь, хотя ещё полчаса назад ничего не предвещало смены погоды. Повезло, что они успели сгрести большую часть того, что осталось от некогда молодого и довольно преуспевающего человека по имени Майлз Атткинс. Пастор Сэмюель бережно пересыпал прах в кулёк из писчей бумаги, очки же завернул в носовой платок.

– Хочу кое-что проверить, – сказал викарий, когда они усаживались в карету. – Похоронить всегда успеется.

– Странные вы речи говорите для человека Божьего, – покачала головой Розамунд.

– Я-то? – хмыкнул пастор. – Это я только начал. Мне, дорогая леди Эррингтон, ещё есть, чем вас удивить. – Он бросил короткий взгляд на графа. – И не только мне.

– Я уже догадалась, – вздохнула она.

Вид у Майкла при этом был настолько растерянно-виноватым, что ей стало жаль графа, хоть она и чувствовала, что он от неё скрыл что-то важное. С другой стороны, когда Розамунд выходила за него замуж, она и не собиралась о нём ничего узнавать. Более того, она была твёрдо намерена избегать его всеми силами, а в итоге… А в итоге больше не представляла свою жизнь без него, без самого заботливого, самого доброго и самого, да что уж тут, любимого мужчины на свете.

Только подумав об этом, Розамунд ахнула. Неужели она?.. Да нет… Или?.. Да, так оно и было, и ей нужно с этим смириться.

– Что? Что случилось? – всполошился Майкл.

– Ничего… Просто…

– Не приставайте к леди, Ваша Светлость, – пожурил его викарий. – Ей и так за сегодня пришлось многое пережить. И... предстоит ещё… Хотя я слишком тороплюсь, – заключил он. А затем, не удержавшись, хохотнул: – И я ещё думал, что устал и мне пора на покой! Давненько мне не было так весело!

Взгляды графа и графини встретились.

– Я сам мало что знаю, – оправдывался Майкл.

– А я вообще ничего.

– Милорд, миледи, – обратился к ним Сэмюель. – Предлагаю нам с вами отправиться ко мне, а нашего, простите, вашего кучера послать к констеблю. Надо же сообщить, что преступник сбежал!

На том и порешили. Когда карета подъехала к дому викария, дождь почти прекратился, впрочем, здесь он скорее нанёс визит вежливости, лишь немного намочив землю, нежели как следует прошёлся по владениям пастора Сэмюеля.

– Через три часа мы с Её Светлостью ждём тебя, – сказал кучеру Майкл, подученный викарием.

– Слушаюсь, Ваша Светлость!

Пока муж отдавал распоряжения, Розамунд осматривалась, удивляясь отнюдь не скромному жилищу местного викария, что совсем не вязалось с её представлениями о подобных местах. В приходе, к которому относился дом Дарвудов, у викария тоже имелся свой дом, но он был раза в три меньше и уж точно не напоминал жильё пусть и не слишком родовитого, но аристократа. Но тут стоит отметить, что о пасторе Сэмюеле она всё равно почти ничего не знала. И не была уверена, действительно ли хочет знать.

Нет, пожалуй, всё-таки хочет, иначе отказалась бы сюда ехать и попросила бы, чтобы её отвезли в Эррингтон-парк, а уже оттуда, наверное, сбежала бы к дядюшке…

«Что за глупости! – укорила Розамунд себя. – Только этого мне не хватало!»

А тем временем, пока она размышляла, Майкл и пастор Сэмюель о чём-то переговаривались, но слова их до неё не доносились – ветер дул в другую сторону. Мужчины явно спорили, и на лице мужа Розамунд заметила отчаяние. Но почему? Это из-за мистера Атткинсона? Со всем остальным он уже, казалось бы, справился. А если не секретарь, то тогда что? Насколько она успела изучить мужа, так сильно его волновала только она, Розамунд.

Неужели ей грозила ещё какая-то опасность? Если так, она хотела бы знать, к чему готовиться. И уж точно не собиралась прятаться – хватит с неё!

Викарий похлопал графа по плечу и кивком указал на дом, Майкл же вздохнул, прикрыл на несколько секунд глаза, словно собираясь с духом, и кивнул. Пастер Сэмюель просиял и с радостью потёр бы ладоши, но одна из рук была занята тем, что осталось от мистера Атткинса.

– Миледи, не знаю, как вы, – викарий, довольно, будто только что услышал наиприятнейшую для себя весть, улыбнулся и подошёл к графине, – а я ужасно проголодался. Вся эта, гм, особая работа постоянно вызывает у меня повышенный аппетит!

Розамунд нахмурилась, когда он произнёс «особая работа», но пока воздержалась задавать вопросы. Она предпочла бы, чтобы ей всё рассказали по порядку, а не выдавали сведения по крупице, а уже потом, если от неё утаят нечто важное, и приступить к расспросам.