Лунное солнце - Ева Верми

признаваться, хотя что бы это изменило? Его проклятия и ту разлуку уже ничто бы не исправило. Все эти мысли бились во мне, а потому я отложил принятие каких-либо решений, пока не пойму, какая сторона одержит верх.

– Богинюшки! Вы откуда здесь? Я уж думала, вас до конца недели не ждать! – воскликнула Вреника, выходя нам навстречу. Голова начала безбожно токать от переживаний. Я нарушил негласное обещание, данное Саянусу.

– Дети спят уже? – спросил я, приобняв Нивис за плечи, пока мы шли на кухню. У меня аппетита не было, но она наверняка умирала от голода.

– У себя все, – кивнула экономка. – Аче уже спит, Милу тоже уложила, а Саянус – не знаю. Голодные?

– Очень, – подтвердила Нивис, приложив руки к животу. – Я умираю с голоду. Кстати, по его милости! – И она с удовольствием ткнула меня в бок. Я выдавил из себя улыбку. Вреника ожидающе уставилась на меня.

– Я чего-то бы пожевал, – неохотно выдавил я.

– Вот и славно! Я вмиг накрою, посидите.

Вреника принялась опустошать охлаждающую камеру. Я не стал садиться за стол.

– Нивис, прости, пожалуйста, но я лучше пойду, приму ванну. Я все равно не голодный. Приятного аппетита.

Не дожидаясь ничьего ответа, я бросился к лестнице. Не стал тревожить детей и сразу направился в ванную комнату. Быстро набрал воду, благодаря новой водопроводной системе. Оказалось, люди давно ею пользовались, а мы обратили на нее свое внимание, только когда прижало. Очень удобная штука. Разделся, бросил в воду шарик с успокаивающими травами и забрался в исходящую паром воду. То, что нужно после тяжелого дня, единственной радостью которого была поимка двух мразей, покусившихся на Нивис. Жаль, что я не мог ответить им тем же, поэтому был вынужден сдать их братьям.

Чтобы не думать о плохом, принялся обдумывать слова Никоса и способы легитимировать статус Нивис. Сколько бы я ни крутил в голове эту идею, ничего лучше возвращения их родителей в голову не приходило. Тогда народ бы уверовал в ее подмену, и возвращение Нивис на престол не вызвало бы волну протестов, мятежей или восстаний, которые сейчас нам были совершенно ни к чему. Нужно как можно скорее опробовать на них силы Нивис.

Ненадолго я опустился под воду, то ли чтобы смыть все с себя, то ли чтобы сбежать от гнетущих меня мыслей. Разумеется, безуспешно.

– Можно к тебе?

Я медленно приоткрыл глаза, сквозь пелену пара рассматривая головку Нивис в дверях ванной. Сколько я здесь пролежал?

– Поела?

Нивис удовлетворенно кивнула, а затем зашла и закрыла за собой дверь. Она присела на край купели и коснулась пальцами воды.

– Горячая, – заметила она, отдернув руку. Пена от шара скрывала мое тело, и все же у меня было чувство дежавю: всего лишь час назад я имел удовольствие лицезреть обнаженное тело Нивис. Кровь прилила к чреслам, и мне жуть как захотелось затащить ее в воду.

– Иди-ка сюда, – сказал я, потянув ее на себя. Нивис удержалась на краю купели.

– Только попробуй! – воскликнула она, грозя мне пальцем одной руки, а другой упираясь мне в грудь, в качестве опоры. – Во-первых, она горячая, а во-вторых, мне будет не во что переодеться! – шипела Нивис, предостерегающе покачав головой.

– О, это не проблема, – заверил ее я, примеряясь, как бы изловчиться. – Воду остужу, а одежду высушу. Иди ко мне.

Смеясь, она полетела на меня, когда я дернул ее чуть резче. Остывшая вода выплеснулась на пол, а одежда Нивис начала намокать. Она оказалась у меня на коленях, а ее икры все еще лежали на бортике.

– Ветряк!

– Тс-с, – прошептал я, привлекая ее к себе для поцелуя, – детей разбудишь.

От ее руки, что обвила мою шею, мне хотелось замурчать от удовольствия, но я увлекся ее губами и пуговицами на рубашке, которые пытался расстегнуть с переменным успехом. Я не помышлял брать ее здесь, в ванной, просто хотелось стать ближе и избавившись от ненужных слоев одежды. Когда с рубашкой было покончено и она с громким хлюпом рухнула на пол, я освободил из плена губы Нивис и начал спускаться все ниже – по шее к декольте, а оттуда – к груди. Я успел соскучиться. Оставлял след везде, куда дотягивался, разгоняя тяжесть на сердце. Мне не нужно было больше ровно до того мгновения, как изо рта Нивис вырвался стон.

– Раздевайся, – почти в приказном тоне бросил я, отпрянув от ее кожи. Она смотрела на меня с истомой и неподдельным желанием, пока стягивала с себя пижамные штаны. Наконец она вся оказалась в воде и на мне. Желание стало таким нестерпимым, что тело едва ли не зудело от предвкушения. Я с удовольствием наблюдал, как она закатила глаза, пока я разведывал территорию пальцами, а после облизнул губы, стоило ей упереться в мою грудь руками, когда я входил.

Я не вспоминал о супружеском долге много лет и, казалось, редко грустил без этой возможности, но еще на выходных осознал, как я на самом деле изголодался и как мне не хватало близости с Нивис. Пока она двигалась напротив, я не мог отвести взгляда от нее. Невозможно быть настолько чарующей. И вот она – совсем рядом, я придерживал ее за бедра, я ласкал ее груди и нежную кожу в паху, я упивался ею, как лучшим вином из своей коллекции. Только его невозможно было отыскать, его не продавали ни в одной лавке и не изготавливали ни на одной винодельне. И, уверен, я никогда не напьюсь ею вдоволь.

Я видел, что Нивис близка к пику, и взмахнул рукой, запечатывая нас от внешнего мира. Вода приятно холодила разгоряченное тело. Волна прошибла ее тело, колени дернулись и чуть сжали мои бедра, сообщая о получаемом удовольствии. Я не хотел долго ее мучить, и немного ускорился, притягивая ее лицо к себе, требуя поцелуя. Наконец я выдохнул, позволив Нивис опуститься мне на грудь.

– Я думала, что ты сегодня не в настроении, – донеслось до моего слуха. Брови над закрытыми глазами взметнулись вверх, потянув за собой уголки глаз.

– Как и я, – признался я, прижимая ее к себе еще ближе. Может, я и был не в ударе, но с настроением вопрос решился сам собой.

– Вода уже холодная, вставай, – возмутилась Нивис. Мне было так