Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

глаза снизу вверх. Неужели я правда могу так быстро забыть всё, что она сделала? У неё и той приманки-вышивальщицы есть что-то общее, кроме искусства с нитками?

— Заставь. Меня.

Да кого, блядь, волнует?

Практичный Пол, логичный Пол — поминай как звали, и я целую её так, словно от этого зависит всё.

Это не поцелуй влюблённых, потому что мы не влюблённые. Мы просто двое взрослых людей, которые по обоюдному согласию пережили жуткое испытание и нашли немного утешения там, где смогли. А может, даже две одинокие души, которым хорошо в обществе друг друга.

И это нормально. Нам не нужно быть чем-то ещё.

— Мммр! — вырывается у Черри мурчанием, её слова глушатся у моего рта. И всё же я понимаю, чего она хочет.

Я сжимаю её шею. Не настолько, чтобы перекрыть ей дыхание, но ровно настолько, чтобы оно у неё сбилось, затем отпускаю её, подхватываю и сажаю на стол.

— Блядь, — шипит она, её руки тянутся к краю моей майки. Я ожидаю, что она дёрнет её вверх, через мою голову, но нет, Черри доказывает, что её мышцы так же практичны, как и эстетичны, потому что разрывает ткань прямо посередине. Её ногти царапают мою грудь, и она смотрит на меня снизу вверх без единого намёка на раскаяние.

Конечно, она оказалась дерзкой маленькой заразой.

Но я не против. Совсем не против. На самом деле мне нравится эта сталь в ней, это нахальное сопротивление. От этого мой внутренний волк жаждет доминировать, и, ну, моя человеческая сторона примерно в той же лодке.

— Ты когда-нибудь была с перевёртышем? — спрашиваю, сопротивляясь желанию снова поцеловать её до потери дыхания. Я должен убедиться, что мы на равных, прежде чем зайдём дальше.

Она качает головой, но затем её ладонь прижимается к моему члену, отделённая от него только моими штанами и бельём.

— Нет, но я провела исследование.

— Исследование? — переспрашиваю, чувствуя, как в голове вспыхивает предупреждение. — Ты хотела, чтобы случилось что-то подобное.

Это отрезвляет её, и она качает головой.

— Что? Нет! Не в этом смысле! Когда я взялась за дело, я кучу всего гуглила об анатомии волков-перевёртышей, чтобы понять, что мог сделать ассасин или чему он мог быть обучен.

Ладно, пора выправлять курс.

— И тебе понравилось то, что ты нашла? — бормочу я, понижая голос настолько, что ей приходится напрячься, чтобы меня понять.

Она облизывает губы, и мой взгляд следует за её красивым розовым языком.

— Возможно.

— Возможно?

— Ну… — она хлопает ресницами, глядя на меня, и, блядь, я правда увязаю во всей этой первозданности. Никаких мыслей о последствиях, только этот момент. — По фотографиям трудно судить. Я решила, что, возможно, мне нужно увидеть лично.

— Вот как? — рычу, резко притягивая её к краю стола, чтобы она почувствовала твёрдую линию моей эрекции сквозь свои легинсы.

— Именно так, — парирует она. — И, если уж начистоту, я прямо горю желанием.

Вот оно. Как бы мой волк ни доводил себя до исступления, желая пометить, спариться, и как бы моя человеческая сторона ни хотела простой разрядки, есть черты, которые я не переступлю. И как бы части меня ни жаждали доминировать над кем-то сильным, ни одна часть меня не хочет того, кто не полностью увлечён тем, что мы делаем.

— Хорошая девочка, — рычу я, и, охренеть, как же мне нравится, что сердце Черри пропускает удар. — Насколько ты привязана к этой одежде?

Её взгляд полон огня, когда она отвечает, и я хочу посмотреть, кто из нас сгорит первым.

— Она заменимая. Делай, что должен.

Дважды просить меня не надо.

Я первым берусь за её футболку, разрывая так же, как она разорвала мою. Мои клыки удлиняются при виде её груди, едва удерживаемой спортивным лифом. Хотя она не особенно пышная, это не имеет значения. Она настолько великолепна, что я теряю дар речи.

К счастью, мой рот вполне занят кое-чем совершенно другим.

Я жёстко целую Черри, стягивая её легинсы с бёдер. Мне удаётся продвинуться настолько далеко, насколько возможно, пока она на них сидит, затем я укладываю её на спину на стол, и художественные принадлежности сыплются на пол.

Мы не обращаем на них никакого внимания. Даже на макет. Всё это вторично по сравнению с тем, чтобы наконец добраться друг до друга руками.

Когда её энергетик с грохотом падает на пол, и в нос ударяет приторно-сладкий запах, я в последний раз прихожу в себя.

— Нам, наверное, не стоит этого делать, — это дурная затея. Плохой выбор. Я совершаю классическую ошибку, отвлекаясь на красоту и обаяние мошенницы, когда она уже однажды меня предала.

И самое безумное в том, что я ей верю. Всё ещё, после всего, я правда верю, что она хочет помочь и раскрыть эту тайну.

— Наверное, — соглашается она, садясь и скидывая легинсы, пока они не остаются висеть на одной щиколотке. Наверное, это должно выглядеть комично, но всё, что я вижу, — маленький треугольник бирюзовой ткани между её бледными, манящими бёдрами.

А потом она раздвигает эти самые бёдра, всё так же не моргая и глядя на меня.

— Ты хочешь остановиться?

— Нет. А ты?

Она качает головой, прикусывая распухшие от поцелуев губы и глядя на меня из-под ресниц.

— Я хочу больше.

Как я могу перед этим устоять?

ГЛАВА 12

ЧЕРРИБЕЛЛЬ

Для танго нужны двое.

Ни за что на свете, ни через сто, ни через миллион лет я не ожидала оказаться под Полом ВанМарком, пока он целует меня до одури, а в его движениях столько же жёсткости, сколько и страсти.

Впервые за долгое время в моей голове тихо.

Я так сосредоточена на моменте, просто проживаю происходящее и фокусируюсь на настоящем, что это похоже на наркотик. А мой дилер — красавец волк-перевёртыш надо мной.

Знаю, это ничего не значит. Мы просто выпускаем пар. Но, боже, как же я счастлива, что он не выставил меня за дверь. Он имел на это полное право, потому что то, что я сделала, было подлым и эгоистичным. Я не заслуживала второго шанса.

И всё же он даёт мне его.

И этот второй шанс не зависит от того, что мы делаем сейчас. Хоть он никогда этого не говорил, это так ясно читается в том, сколькими способами он пытается убедиться, что у него есть моё полное согласие. А оно у него есть, безоговорочно.

Мне нравится секс с лёгкой жёсткостью. Я предпочитаю,