Научи меня любить тебя - Светлана Багрянцева

Рона, проходя на кухню. — Я скучал по тебе. Ты уехала, стало до ужаса тоскливо. Теперь моя любовь вернулась и вновь на горизонте солнце. Сейчас ты пойдёшь в душ. Я мечтал бы присоединиться к тебе, вымыть собственными руками каждый сантиметр твоего красивого тела. Когда-нибудь это случится. Не запрещай мне мечтать, милая. — Да блин! Пошли его… — Это не подействует, — перебил Кай. — Много ты знаешь, умник. Ладно, ничего не отвечай. Я действительно в душ. — Ты не хочешь со мной поговорить? — Кай, у тебя настройки сбились? — Это не я. Очередное письмо. — Ответь, что я действительно пошла в душ, а его скоро поймают и накажут, — сказала Рона, заходя в ванную. — А давай накажешь меня ты, готов опуститься перед тобой на колени и… Впрочем, иди мыться. Это пришёл ответ, — сказал Кай. Рона не стала передавать послание, она почему-то устала и хотела спать, ещё и волновалась перед завтрашним судом. Она за много времени увидит биологическую мать. Несмотря на тревогу, Рона быстро уснула, а ночью ей приснился сон. На улице темно, она вышла на кухню в пижаме, чтобы попить. Светодиодная лента над плинтусом включалась по мере приближения и освещала путь. — Иди сюда, милая, — из кухни высунулась волчья лапа, поддела когтем пуговицу на рубашке и затащила во тьму. Шершавый язык облизал губы. Рона шарила в испуге по телу напротив. Нет, это всё же человек, который притянул к себе сильнее и начал целовать. — Я не такая! — зачем-то крикнула Рона. — Всё мы не такие, милая, — раздался бас над ухом. Неожиданно светодиодная лента решила, что пора заработать, комната слегка осветилась, но никого рядом не оказалось. Рона проснулась в холодном поту, глянула на часы на стене, стрелки показывали восемь утра. — Кай, я в душ на две минуты. Сделай мне кофе. — Доброе утро, Рона. Включаю стэр. Вам письмо. С добрым утром, моя любовь. Хотелось бы разбудить тебя поцелуями, но ты будешь против. Я уже еду на работу, мечтаю об отпуске, но пока рано. Удачного дня, мой профессор. Рона приказала Каю пожелать придурку удачного дня. — Ха-ха. Придурком меня ещё никто не обзывал. Рона от досады стукнула себя по лбу пятернёй. — Кай, я не просила тебя его обзывать, просто пожелать удачного дня. — Нужно чётко формулировать свои пожелания, профессор Алеро, — ответил умный помощник, будто обиделся. Рона позавтракала, потом погладила рубашку и отпарила бежевый костюм. Хотелось выглядеть на суде как можно лучше. Родные приехали в чёрных костюмах и выглядели респектабельно. — Нам уже разъяснили правила. В зале суда есть дверь в комнату для свидетелей. Мы будем сидеть там. Вызывать станут по очереди. Держись, дочка, — сказал отец. — Спасибо, пап, победа будет за нами, идёмте внутрь. Охрана проводила родных до комнаты свидетелей. Роне указали путь прямо в зал заседаний. Она не стала брать адвоката, надеялась и без него справиться. У матери его тоже не будет. Откуда деньги на такую роскошь? Зашла в зал, тут было пусто, только на первой лавке сидела женщина в джинсах и розовом свитере. Рона встала впереди неё и узнала с трудом. Долгие годы за бутылкой дали о себе знать. Мать выглядела осунувшейся, худой, лицо серое, волосы тусклые. Даже макияж не помогал исправить внешность. — Доченька моя, — мать улыбнулась и полезла обниматься. Алеро заметила, что у неё нет многих зубов, отстранилась от неё и сказала вежливо. — Здравствуй, мама. — Вот как приходится встречаться с собственными детьми. В суде. Даже ни разу не навестили меня, — с укоризной сказала она. — Пока мы были маленькие, ты могла навещать нас. Отец не запрещал тебе, при условии, что ты будешь трезвая. Я приходила один раз, но ты была настолько пьяна, что не узнала. Прогнала взашей и заявила, что трахаться сегодня больше не будешь. Поэтому давай оставим слезливые речи, — Рона произнесла всё спокойным тоном и села в дальний конец лавки. Мать больше не приставала. Молча сидела, пока не зашла судья в мантии. Пожилая женщина представилась, потом велела истцу встать у стойки. Начались вопросы. Мать говорила, что её не лишили в отношении старше дочери родительских прав, а сейчас она нуждается, нужно здоровье поправить, вставить зубы. Хочет алименты в размере сорока процентов от оклада дочери. Решение давнего суда мать предоставила, распиналась, что сама отдала дочь в интернат для вундеркиндов, и она училась там, поэтому и не жила дома. — Садитесь, истец. Ответчик, подойдите к стойке, — скомандовала судья. — Ответчик Рона Алеро. Клянусь говорить правду. — Вы воспитывались в интернате для вундеркиндов? — Да, поехала туда сама. Мне предложили в школе, и я уговорила маму подписать разрешение. Каникулы проводила у отца. Мама пила с тех пор, как я уехала из дома. Младшего брата, забрал отец на попечение. Она его чуть не угробила пьяная. В отношении Файра было лишение родительских прав. — Да, я вижу, в документах прописано. Вы заявили свидетелей того, что мать вами не занималась с одиннадцати лет и не принимала участия в вашей жизни. — Свидетели ожидают, — ответила Рона. — Вызывается Дик Алеро! — охранник открыл дверь в комнату свидетелей. Рона села на место, отец встал у стойки, представился, произнёс клятву. — Вы отец Роны. Она действительно проживала у вас все каникулы, когда училась? — спросила судья. — Да. Сказать по правде, Рона — моя внебрачная дочь. Когда я узнал, что бывшая любовница спивается, решал, что делать. Жена заявила, что нужно забрать детей. Бабушка и дедушка отдали нам Файра, он тогда был у них. Мы не запрещали общаться ни им, ни Марте, но она ни разу не появилась. Рона не сразу меня приняла, но потом даже фамилию мою взяла. Она жила у меня в особняке, пока я ей квартиру не подарил. — Садитесь. Вызовите следующего свидетеля. Вышла Элли, рассказала, что воспитала Файра и Рону, не деля детей на своих и чужих. Потом Вилли подтвердил, что обрёл брата и сестру и они действительно жили в их доме. Последним вышел младший брат. Марта пялилась на него, хотела кинуться к нему, но тот так зыркнул, что она снова села на лавку. Судья задала вопрос, Файр смело ответил. — Я не знал другой матери, кроме Элли. Она стала мне настоящей опорой в жизни, и папа тоже. Бабушка с дедушкой покойные часто навещали меня. Когда Рона приезжала на каникулы, тоже приходили. Я подтверждаю, что биологическая мать всё это время пила и занималась проституцией, нигде не работала, сдавала квартиру, которую купил мне папа, на это жила. Когда мне исполнилось восемнадцать, мы освободили жилплощадь от квартирантов и