Двойной соблазн. Малышка для мажоров - Ольга Дашкова

Хватка слабеет, Максим легко отталкивает девушку от себя, вытирает руки о джинсы, словно стирая с них грязь.

– Удачи тебе, – кидает он устало, идет к своему байку, над головой сгущаются тучи, поднимается ветер.

– Макс, постой! Это все, что ты мне можешь сказать? А вдруг я беременна после той ночи?

– Ты сама-то в это веришь? – Он оборачивается, делает несколько шагов к ней, смотрит в пустые глаза Леры, в них только нездоровый блеск, а на дне отчаяние. – И еще, если я увижу тебя рядом с собой, братом или рядом с теми, кто мне дорог, поверь, я тебя уничтожу. У тебя не останется ничего, я сделаю это. Все, что ты наговорила сейчас, записано на диктофон.

Острые ногти впились в ладони, по спине прошел озноб, Лера поежилась, обняла себя руками, холодный ветер растрепал волосы.

– Да и к черту тебя! Катись! И не было ничего у нас, не было, ты просто не смог! Импотент хренов! Катись к чертям, Зорин! Ненавижу тебя!

Это был крик боли и обиды, Лера просто не знала, что еще сказать ему, хотела быть сильной, но даже доза не помогла.

– А тебе удачи, береги себя! – Максим сказал громко, сидя уже на байке, надевая шлем.

Все, что надо, он выяснил, осталось уладить одно дело и жить спокойно.

Рев мотора, крутой поворот, когда под тобой несколько сотен лошадиных сил, рвущихся наружу, ты сам подчиняешься этой мощи. Лавируя в потоке машин, Зорин выехал на автостраду, прибавил еще скорости. Место, где всегда можно найти Дэна Савельева, он знал хорошо, его братишку, наверное, уже выписали, нужно узнать, где он обитает.

Можно было, конечно, спросить у отца, у него с Савельевым вроде какие-то дела, но тогда придется ответить на кучу вопросов. Можно было узнать телефон Аркаши у Кита или даже у Вероники, но нет, Макс не хотел, чтобы они знали.

Вероника начнет нервничать, не хотелось видеть в ее красивых глазах волнение и страх. Макс обещал, что они будут только светиться от счастья.

Он сам во всем разберется и всех накажет. А потом уже вернется к своей Ягодке и будет любить ее долго и нежно, как до нее никого и никогда не любил.

Даже сейчас было больно осознавать и вспоминать, что Вероника потеряла их ребенка. Максим сам не ожидал от себя такой реакции, но ее потеря была и его потерей. То чувство, когда ты ничего не можешь сделать, все уже свершилось, а ты беспомощный, бесполезный и ничем не можешь помочь.

Страшное чувство.

Зорин понял, что хочет ребенка – девочку, красивую, как мама, с серо-голубыми глазами, как утренний туман в конце лета. Макс обязательно скажет об этом Веронике, только вот уладит одно дело.

Глава 43

– Что-то не так, Вероника?

– Нет, все хорошо… Хорошо.

– Тебе здесь не нравится? Это, конечно, не загородный дом, а просто квартира двух парней, здесь нет каких-то привычных девичьих мелочей. Но я надеюсь, ты дополнишь ее своим присутствием и теплом.

Никита, стоя позади, обнял девушку за плечи, поцеловал в макушку, прижался сильнее. Рядом с ней его сердце билось как сумасшедшее, но это было уже не банальное сексуальное влечение, это было нечто большее. Это была любовь, которая его распирала, вырываясь наружу, Никита был готов дать этой девушке все, что она попросит, быть рядом всегда.

Они вошли в квартиру совсем недавно, Вероника долго осматривалась, трогала поверхности, понимая, что Никита привел ее в свой дом и хочет, чтобы она осталась вместе с ними. Жить с ним и с Максимом, быть втроем.

Вероника даже не знала, что подумать, что на это ответить, потому что было как-то неспокойно на душе.

Квартира была большая, несколько комнат, все современное, но да, действительно, здесь было мало мелочей и совсем не было уюта. Сразу понятно, что здесь или жили редко, или жили мужчины. Минимум мебели, но чисто, наверное, приходит уборщица.

Девушка остановилась около большого панорамного окна в гостиной, как раз начался дождь. Под ними простиралась современная Москва, башни небоскребов, капли дождя стекали по стеклу, а Веронике тоже хотелось плакать – уже непонятно от чего. От счастья или от того напряжения, что нарастало внутри.

– Я люблю тебя, ты знаешь, Ягодка.

– Я знаю, да, Никита, знаю, и я очень сильно люблю тебя.

Девушка, обхватив его руки своими, откинула голову парню на грудь, несколько минут они стояли в тишине. Никита боялся нарушить этот момент, теперь он был дома, теперь все на месте, и его девушка рядом.

– Где Максим?

– Не знаю, не берет трубку.

– Я позвоню ему, подожди секунду, возьму телефон.

Вероника набирает номер Макса снова и снова, но каждый раз она слышит только длинные гудки, а сама про себя уже начинает молиться, чтобы он ответил, чтобы с ним ничего не случилось. Девушка медленно ходит по квартире, но все чаще останавливается около окна, кладет раскрытую ладонь на прохладное стекло и снова набирает его номер.

– Максим, ну, пожалуйста, ответь… Ответь, прошу тебя.

Наверное, только на десятый раз в динамиках послышались шуршание и шум.

– Алло, Макс… Максим, где ты? Скажи мне, где?

Зорин не доехал несколько километров до того места, где обычно собирался Дэн со своей компанией. Небо разорвало настоящим ливнем, кожаная куртка промокла насквозь, под воротник стекали холодные ручьи. Видимость была плохая, скорость пришлось сбавить, иначе могло занести на водяных потоках, что растекались по асфальту.

Остановился у заправки, чувствуя, как все это время во внутреннем кармане звонил телефон. Ответил лишь потому, что это была Вероника. От ее голоса внутри так приятно разлилось тепло, сердце дрогнуло, Максим снял шлем, ответил:

– Да… да, это я, милая. Что случилось?

– Максим, пожалуйста, вернись. Вернись ко мне, вернись к нам. Никита привез меня в квартиру, он хочет, чтобы я осталась, но я останусь, только если приедешь ты. Прямо сейчас, Максим, пожалуйста, не делай никаких глупостей.

Вероника сказала все на одном дыхании, в горле стоял ком, слеза потекла по щеке. Она чувствовала: случится что-то плохое, после чего жизнь уже не станет прежней. А с нее хватит уже потерь и слез.

– Что ты, нет, милая, я не собираюсь делать никаких глупостей, я просто хотел закончить с одним делом, кое-что выяснить.

– Какое? Ты мне можешь рассказать? – Вероника с силой сдавила смартфон, вслушиваясь в слова Максима, он под дождем наверняка промок и замерз. –