Двойной соблазн. Малышка для мажоров - Ольга Дашкова

кругу семьи, в последних числах уходящего года. А когда в положенный срок родилась их дочь Василиса, все были счастливы и рады, что на свет появилась такая милая девчонка.

Завтра соберется их большая семья, обещали приехать подруга Юля, несколько друзей Максима и Никиты из мотоклуба. Будет большой праздник, торт, шары, будет очень шумно и весело.

– Так ты ничего не хочешь мне сказать, Ягодка?

– Что за вопросы, Максим? Нет, я не хочу ничего тебе сказать. Я все уже сказала, самое главное – ничего не пропустить и не упустить, чтобы все, что мы заказали, привезли вовремя. Ты помнишь, как было в том году? Привезли не наш торт. С динозаврами, а не с милыми маленькими белыми мишками. Василиса в том году не любила динозавров.

– Это всего лишь мелочь, дорогая, не переживай, в этот раз привезут тот торт, что надо. Но динозавры были классные.

Максим снова сжал руку Вероники, они уже свернули с трассы, проехали шлагбаум поселка, где находился их дом. И Макс чувствовал, что его женщина что-то скрывает, что-то очень важное, что-то очень интересное. Он, конечно, догадывался, но от этой девушки можно было ожидать все что угодно. Вдруг она сейчас скажет, что уезжает в Хабаровск проходить там интернатуру на три месяца? Они с Никитой точно сойдут с ума.

Крутой поворот, внедорожник выезжает на какую-то проселочную дорогу, едет прямо в глубь леса.

– И куда ты меня ведешь? В лес?

– Сейчас привяжу к дереву и буду пытать.

– Не смеши меня.

– Так и будет, вот увидишь.

Максим понимал, он стал совсем другим человеком, не тем, которым был четыре года назад. В нем, конечно, еще живет азарт, хочется выплеснуть эмоции, адреналин, и эта девушка, которая стала его женой, которая выбрала его, а потом родила им с Никитой дочь, стала настоящим источником его сил и энергии. Вроде бы нежная, ласковая и милая, хрупкая, но в ней столько силы, что можно позавидовать.

Машина остановилась, Макс навис над Вероникой, убирая волосы с лица, проводя по нежной коже подушечками пальцев. Она всегда его возбуждает. Одним взглядом, стоит только к ней прикоснуться.

– Ты знаешь, какой сегодня день?

– Да, первое августа.

– Ровно четыре года назад я первый увидел тебя. Это был не Кит, хоть брат так считает. Я видел твой силуэт в доме напротив, когда курил на балконе деда, ты раздевалась.

– Ты подглядывал? – Вероника прикусила губу, сама начала трогать лицо мужчины, он стал таким мужественным, привлекательным, как и Никита.

Они были только ее, и никто никогда не посмеет разрушить их отношения.

– Да, я наглым образом подглядывал, разглядывал все твои прелести. Иди ко мне.

Он резко отодвигает сиденье, усаживая девушку сверху, начинает целовать, медленно проникая языком в рот, при этом задирая подол платья.

В этом году август был жаркий, как и все лето. Вероника была в одних трусиках, стоило только сдвинуть ткань, провести по безумно нежной плоти пальцами, освободить член, войти в нее и медленно трахать.

– Я так хочу тебя, помоги мне, расстегни.

На все хватает нескольких секунд, Вероника сама жадно целует своего мужа, расстегивая ремень джинсов и ширинку, освобождая уже возбужденную плоть. Проводит по члену несколько раз рукой, сжимает пальцами. Максим тяжело дышит, оттягивает трусики в сторону.

Входит сначала в лоно пальцами, вынимает, размазывая влагу по половым губам, девушка громко стонет, начинает ерзать от нетерпения. Перехватывает инициативу, сама насаживается на член мужа, принимая сразу глубоко, медленно оседая, с протяжным стоном, запрокинув голову.

Страсть вспыхивает моментально. Максим опускает платье Вероники, обнажая грудь. Она стала за эти годы чуть больше, упругая, сжимает сосок, продолжая целовать шею, чувствуя, как член сжимают внутренними мышцами влагалища, как его девочка оседает на него сама, ускоряя темп, цепляется за его плечи, стонет от удовольствия.

– Да, моя сладкая, двигайся… Да, сильнее… сильнее…

Максим помогает, приподнимая девушку под ягодицы, насаживая резче, опуская и поднимая со своего члена, практически вынимая его и снова опуская.

– Макс… Макс, не могу… не могу больше. Господи, да… а-а-а…

– Потрогай себя, малышка… потрогай.

Вероника пропускает руку между их тел, натирает затвердевший клитор, течет на члене Макса, начинает кончать, дрожит, тяжело дышит в шею мужчины. Максим следует за ней, насаживая сильнее, удерживая на себе, прижимая Веронику к себе крепче.

– Люблю тебя, малышка, очень сильно люблю.

– И я тебя, Макс… и я люблю. Никита узнает и начнет ревновать, что мы с тобой здесь делали.

– Я же ничего не сказал, когда вы на той неделе пропали на три часа.

– Ты знаешь?

– Я все знаю, малышка.

Вероника улыбнулась. Нет, Макс знает не все.

***

Когда спустя двадцать минут Вероника вошла во двор дома, услышала смех и лай, понимая, что дочка вновь сводит с ума Мартина, их лабрадора.

– Давай домой, Стрекоза! И пса своего вредного зови, обед готов.

Девочку звал Никита, именно он стал так называть дочку. Вероника остановилась, вспоминая, что именно этот момент она видела во сне.

– А ну, домой, а ну, быстро домой, Стрекоза!

– Мама, мама пришла… Мама!

– Вы опоздали, обед остыл, но, так и быть, я вас накормлю.

– Ты самый щедрый, добрый, прекрасный принц, люблю тебя. – Вероника подхватывает дочку на руки, идет к крыльцу, обнимает другой рукой Никиту, улыбается.

– Я потом спрошу с пристрастием, где и что вы делали так долго.

– Пожалуйста, спроси, очень буду ждать твоего пристрастия.

Обед перешел в ужин, а когда Василиса была уложена спать, Вероника ушла в душ, куда потом бесцеремонно ворвался Никита:

– Я так скучал.

– Сегодня просто какой-то день тоски и скуки. Что ты делаешь… о-о-о… Никита… а-а-а…

Никита жадно целует, трогает Веронику между ног, так трогать умеет только он – нежно и развратно одновременно.

Губы скользят по шее, груди, нежно лаская соски, член уже давно твердый, с самого утра стоит как каменный. Он размазывает влагу по половым губкам, дурея от того, какая она мокрая, как отчетливо выделяется клитор, как Ягодка реагирует на его ласки.

– Такая мокрая, такая возбужденная девочка. Скажи, что хочешь меня.

– Хочу… а-а-а…

Никита опускается на колени, под потоки воды, заставляет Веронику закинуть одну ногу на его плечо. Он кружит языком по клитору, тут же лижет припухшие губки, снова клитор, а потом засасывает его губами, отчего Вероника вскрикивает. Еще немного, и она готова кончить, так все сегодня чувствительно, она снова течет.

Кит готов кончить сам, его член стоит давно, он гладит свои яйца, не хочет прикасаться к члену, иначе он кончит моментально. Грудь