Во главе синдиката - РуНикс

и жажда мести. В крови закипела жажда охоты, желание найти виновного и заставить его заплатить. Он погладил её по плечу, сжав челюсти, и сосредоточился на её словах. Умирающий человек. Хорошо, что этот мерзавец уже мёртв, иначе Тристан заставил бы его почувствовать настоящую боль.

— Когда ты узнал? — спросил он, переключившись на другую тему, оставив в стороне вопрос о том, кто же был этим монстром.

— Два дня назад.

Как раз в тот момент, когда Человек-тень отправил Моране сообщение. Может быть, он каким-то образом узнал, что Луна узнала правду, и хотел контролировать ход событий и ситуацию, чтобы они были ему должны, а не чтобы она нашла их сама? Чтобы контролировать их? Мог ли Человек-тень быть умирающим? Он чертовски надеялся на это. Он не мог вынести мысли об этом ублюдке, особенно учитывая, как тот общался с Мораной, словно это было его правом. Тристан хотел бы знать его лицо, чтобы хотя бы мысленно избить его до полусмерти. Морана была права. В её глазах он был настоящим пещерным человеком.

— У нас остались родственники? — её вопрос, прозвучавший между ними, заставил его замолчать мысли об убийстве и вновь вызвал у него панику.

Он стиснул зубы.

— Нет.

Всего одно слово, с такой богатой историей, о которой она ничего не знала, без контекста. Она кивнула, словно понимая, что это щекотливая тема, и на время отпустила её. На время, потому что они впервые разговаривали друг с другом. Что произойдёт, когда они почувствуют себя комфортно, спустя недели, месяцы или годы, когда она спросит его, где их родители? Или, что ещё хуже, если кто-то другой расскажет ей, и она узнает о его поступках через них? Он наблюдал за ней, пытаясь оценить её и понять, не разрушит ли это их связь, пусть и зарождающуюся. Потому что не только он был эмоционален в последние несколько часов, она тоже. Она цеплялась за него и так крепко сжимала его руку, что он удивлялся, как у него не раздроблены кости. Ему было бы всё равно, если бы это произошло. Ради радости, облегчения, эмоций от того, что он впервые держал её за руку, когда думал, что никогда этого не сделает, он бы раздробил каждую кость в своём теле, если бы ей это было нужно.

Его маленькая Луна, совсем взрослая.

Чёрт, ему нужно было это осмыслить и перестать видеть перед собой малышку, которую родители принесли домой и положили ему на руки, малышку, которая сморщила личико и плакала так громко, что у него болели уши. И всё же он любил её всей любовью, какой только могло почувствовать его маленькое тело, с того самого момента, как почувствовал её вес на своих руках, чувствуя себя старшим братом, который защитит её любой ценой. И всё же он более двух десятилетий терпел неудачи.

— Ты родилась Луной, — сказал он ей, и на него нахлынули воспоминания. — Тебе так дали имя?

Она покачала головой.

— Нет. — По какой-то причине она не стала рассказывать ему о новом имени. — Я хочу немного побыть Луной, посмотреть, буду ли я похожа на неё, смогу ли я стать той, кем она является.

Тристан понял. Морана тоже переживала подобный конфликт: она не хотела знать своё настоящее имя и не хотела чувствовать себя самозванкой, но в своём имени чувствовала себя так, будто она самозванка.

— Значит, это твой испытательный срок.

— Что-то вроде того.

— А если ты решишь, что ты не Луна? Вернёшься ли ты к своему прежнему имени?

Она помолчала немного, погрузившись в размышления.

— Я не знаю.

Он снова сжал её плечо.

— Спешить некуда.

За долгое время он не говорил так много. Тристан не любил говорить и говорил мало, но он чувствовал, что она в этом плане похожа на него. Если бы они оба молчали и не прилагали усилий, то редко смогли бы вымолвить хоть слово.

Он наклонил голову, указывая на коттедж позади них.

— Я вырос здесь, — поделился он с ней. — Бывали дни, когда я не знал, смогу ли выжить. Но я знал, что ты где-то там, и я должен был выжить ради тебя. — Он посмотрел на неё и увидел, что она смотрит на него, её глаза снова затуманились. — Я так рада, что не сдалась.

— Я тоже. — У неё скатилась слеза, а его глаза горели. Она отвела взгляд. — Я тоже чуть не сдалась.

— Что тебя поддерживало? — Если она не знала о нём, о своём прошлом, то должно было быть что-то, что заставляло её вставать каждое утро и выживать.

Она сглотнула, пожала плечами и промолчала. Тристан не стал расспрашивать. Когда-нибудь он это сделает, но не сейчас.

— Ты счастлива? — спросил он.

Она посмотрела на него искренними глазами.

— Я стараюсь быть такой.

Этого было достаточно, более чем достаточно.

В тот момент он просто наслаждался тем, что сидит на том же самом месте, где просидел всю жизнь, и наконец-то рядом с ним находится его маленькая сестричка.

Глава 20

Лайла, Тенебрая

Вокруг неё было слишком много суеты.

Лайла стояла у задней двери особняка, наблюдая, как команды персонала устанавливают палатки и готовят большую открытую лужайку для вечеринки. Как Лайла узнала за последние несколько дней, это была одна из многих лужаек на огромной территории поместья. Всё здесь было огромным, слишком масштабным, слишком подавляющим. Она не могла этого осознать, даже проведя здесь три дня. Она никогда раньше не видела ничего подобного. Её дом в Байфьорде был большим и уникальным, но ничто не сравнится с этим… замком, который был таким же старым, как и выглядел, и принадлежал семье Марони на протяжении поколений.

Семья Марони тоже была очень милой, хотя она и не думала, что Данте ей доверяет. Впрочем, она его и не винила. Она была чужой, пришедшей в его дом из сомнительных источников, и могла представлять угрозу для его семьи. На самом деле, видеть мужчину таким выразительным и эмоциональным, таким любящим свою жену и ребёнка, стало для неё настоящим откровением. Её опыт общения с мужчинами, особенно с богатыми и влиятельными — за исключением Дейна — был ужасным. Мужчины, которых она видела, изменяли своим жёнам, продавали своих дочерей и были равнодушны к женщинам вне сексуального использования. Мужчины, которых она видела здесь, были тремя совершенно противоречивыми