Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

сотни сообщений. В одном Михаил спорил о бюджете. В другом — о региональной сети. В третьем… Я резко выпрямилась.

— Ваш личный архив с нами?

— Ноутбук дома.

— Мне нужен.

— Что вы вспомнили?

Теперь уже я смотрела на него. Перед глазами возникла строка из старого письма Михаила, над которой я ещё усмехнулась про себя, потому что человек, способный построить операционную систему огромной компании, регулярно ошибался в одном простом слове. «После соглосования с финансами запустим». Тогда я не придала значения. Сейчас сердце забилось быстрее.

— Я знаю, где видела эту ошибку.

Артём перестал улыбаться.

— Где?

— В письмах Михаила.

Он молчал несколько секунд.

— Уверены?

— Нет.

Это слово теперь было самым честным в нашем словаре.

— Поэтому нужно проверить.

Артём наклонился к водителю.

— Можно быстрее?

Я схватила его за рукав.

— Не надо устраивать погоню из-за орфографии.

— Вы только что сказали…

— Сказала проверить, а не умереть по дороге.

Он снова откинулся.

— Вот теперь точно узнаю Соколову.

— И это ещё не всё.

— Что?

Я пыталась восстановить первый документ. Там была не просто ошибка. Фраза. Стандартная формулировка. Что-то вроде: «после соглосования сроков направим итоговую версию». Во втором предложении — почти такая же конструкция. В третьем — снова. Не копия целого шаблона. Привычка автора.

— Если я права, — сказала я, — дело не только в ошибке. У нескольких подрядчиков одинаковые речевые обороты.

— Один человек готовил документы?

— Или один человек давал шаблоны.

— Михаил?

— Сначала проверим.

— Вы сейчас специально мучаете меня?

— Да.

Он рассмеялся впервые после совета по-настоящему. И я неожиданно поняла, насколько сильно мне нужен этот звук. Не как романтика. Как доказательство, что нас ещё не сломали.

До квартиры мы добрались через сорок минут. Я даже не сняла пальто.

— Ноутбук.

Артём поставил коробку с личными вещами возле стены.

— Добро пожаловать.

— Потом.

— Невероятно гостеприимно.

Он принёс личный ноутбук и открыл архив.

— Какой период?

— Всё, что есть от Михаила.

— Там тысячи писем.

— Поиск.

Я встала рядом. Артём набрал:

«соглосование». Система задумалась. Несколько секунд ничего не происходило. Потом появились результаты. Один. Я перестала дышать. Пять. Двенадцать. Двадцать семь. Почти все отправитель:

Михаил Карелин. Я медленно села. Артём открыл первое письмо. Пятнадцатилетней давности. «После соглосования условий отправлю финальную таблицу». Второе. «Нужны цифры до соглосования с инвестором». Третье. «Вернёмся после соглосования лимитов». Одна и та же ошибка. Годами. Не каждый раз. Но регулярно.

— Чёрт, — тихо сказал Артём.

Отвечать сразу не хотелось. Мне уже не требовалось убеждать себя, что слово знакомо. Я видела его. Много раз. Просто никогда не соединяла с документами подрядчиков.

— Это не доказательство, — сказал Артём.

Я встретила его взгляд.

— Спасибо. Кажется, я на вас плохо влияю.

— Наоборот.

Он открыл ещё одно письмо. Потом другое. В одном Михаил отправлял внутренний комментарий к новому подрядчику. В другом — просил ускорить проверку. Ошибка оставалась.

— Нам нужны документы фирм, — сказал Артём.

— Доступа больше нет.

— Вы помните точно?

— Три компании. Возможно, больше.

— Какие?

Я назвала две. Третья никак не вспоминалась. Артём открыл старую папку с личными копиями материалов, которые я успела сохранить законно до прекращения доступа. Полных регистрационных пакетов там не было. Только несколько писем и таблиц. Мы проверили. Ничего.

— Значит, нужно ждать независимую группу, — сказал он.

— Или искать другой источник.

— Какой?

Я смотрела на экран. На старое письмо Михаила. Двадцать семь результатов. Одна привычная ошибка. Маленькая. Настолько незначительная, что человек мог не замечать её десятилетиями. Поэтому она была ценнее подделанной подписи. Подпись можно воспроизвести. Журнал изменить. Камеру выключить. Документ подготовить заранее. Но привычку писать одно слово неправильно человек обычно не считает следом.

— Павел мог это заметить, — сказала я.

— Почему?

— Он собирал документы подрядчиков. Возможно, видел оригиналы.

— Тогда почему нигде не отметил?

— Может, отметил.

— В уничтоженном файле?

Я перевела взгляд на Артёма.

— Возможно.

Он покачал головой.

— Ненавижу это слово.

— Теперь понимаете меня.

Я снова открыла результаты поиска. На этот раз смотрела не на ошибку. На даты. Первые письма Михаила с «соглосованием» были старше нынешней компании. Старше большинства подозрительных подрядчиков. Его привычка существовала ещё во времена «Меридиана». Я медленно прокрутила вниз. И вдруг увидела письмо, которое мы раньше читали лишь мельком. Адресат — внешний контакт. Тема — «пакет по поставщикам». Дата — последний год «Меридиана». Я открыла. Михаил писал:

«Отправляю исправленные формы. После соглосования можно давать подрядчикам как основу, чтобы не собирали каждый пакет заново». Я перечитала дважды. Потом развернула ноутбук к Артёму. Он прочитал. Лицо стало совершенно неподвижным.

— «Давать подрядчикам как основу», — произнёс он.

— Да.

— То есть он действительно готовил для них шаблоны.

— По крайней мере тогда.

— А если эти шаблоны пережили «Меридиан»…

— Ошибка могла пережить вместе с ними.

Мы смотрели друг на друга. Впервые за всё расследование новый след не лежал на пути, который нам кто-то заботливо подготовил. Его не дал Олег. Не принёс совет. Не оставил Павел в очевидной записке. Мы сами вспомнили мелочь, которая никому не казалась важной. Я ещё раз прочитала письмо Михаила. Человек, который утром выглядел единственным спокойным взрослым в комнате и через несколько часов занял кресло Артёма, пятнадцать лет назад рассылал подрядчикам шаблоны документов.

С той же орфографической ошибкой, которую я видела в бумагах нескольких фирм из схемы. Это всё ещё не доказывало, что Михаил украл сто восемьдесят семь миллионов. Не доказывало, что он приказал Олегу подделать мой пропуск. Не доказывало, что именно он стоял за тем, что случилось с Павлом. Но впервые у нас появился след, которого Михаил не оставлял нам специально. Артём медленно закрыл письмо.

— Думаю, теперь мы знаем, куда смотреть.

Я покачала головой.

— Нет.

— Что опять?

Я посмотрела на двадцать семь результатов поиска.

— Теперь мы впервые знаем, куда он не хотел, чтобы мы смотрели.

Глава 10 Ловушка для друга

— Ещё раз, — сказала я. — Только теперь без желания немедленно посадить Михаила на стул для допроса.

Артём откинулся на спинку кресла.

— У меня нет стула для допросов.

— У вас весь кабинет раньше выглядел как один большой стул для допросов.

— Не преувеличивайте.

— Я год туда ходила. Имею право на экспертное мнение.

Он перевёл взгляд на экран, где оставались двадцать семь писем Михаила с одной и той же ошибкой.

— Что именно вы хотите восстановить?

— Не версию. Последовательность. Только то, что выдерживает проверку.

Я взяла чистый лист и написала три слова: деньги, следы, люди.

— Масштабно, — заметил Артём.

— Зато без презентации.

Он хотел возразить, но передумал. Я начала с денег. Сто