Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Карьерный рост впечатляет.

Я рассмеялась. Не хотела. Получилось. Взгляд Артёма задержался на мне.

— Вот видите. Всё не так плохо.

— Вас только что сняли с должности.

— Спасибо, что напомнили.

— Я к тому, что у вас удивительная реакция.

— Какая должна быть?

— Не знаю. Может, разбить что-нибудь.

— В лифте?

— Лучше дождаться первого этажа.

На его лице появилась улыбка. Потом я вспомнила то, что обещала себе сказать ещё утром.

— Артём.

— Да?

— Ещё не поздно.

Улыбка исчезла.

— Для чего?

— Сделать заявление.

— Нет.

— Послушайте.

— Мы уже обсуждали.

— Теперь решение принято. Если публично скажете, что отношения между нами начались после моего фактического выхода из проверки…

— Это почти правда.

— Именно.

— «Почти» мне уже не нравится.

— И добавите, что не поддерживаете мои выводы до независимой проверки…

— Этого не будет.

— Почему вы такой упрямый?

— Потому что это моя единственная полезная черта.

— Далеко не единственная.

Я сказала раньше, чем успела остановиться. Его взгляд остановился на мне.

— Осторожнее.

— Это предупреждение?

— Совет.

— Бесплатный?

— Пока да.

Мы оба улыбнулись. Потом я всё-таки продолжила:

— Если вы дистанцируетесь от меня, часть совета может пересмотреть решение. Они боятся не столько документов, сколько ощущения, что вы потеряли объективность.

— А я потерял?

— Не знаю.

— Хорошо. Я знаю.

— И?

— Нет.

— Что «нет»?

— Не потерял.

— Очень объективная самооценка.

— Вера.

— Что?

Он повернулся ко мне полностью. Лифт продолжал спускаться.

— Я не стану говорить людям, что не доверяю вашим выводам, только потому, что поцеловал вас.

— Это не ради меня.

— Именно ради вас я и не буду.

— Вот этого я пытаюсь избежать!

— Почему?

— Потому что не хочу быть женщиной, из-за которой вы потеряли компанию.

Двери открылись на пятом этаже. Никто не вошёл. Закрылись снова. Артём всё это время смотрел на меня.

— Вы не причина, по которой я потерял должность.

— Фотография стала последним аргументом.

— Фотография стала инструментом. Причина — тот, кто уже несколько лет готовил эту историю.

— Совет всё равно…

— Совет принял своё решение.

— И вы позволили.

— Я не позволил. Я проиграл голосование.

— Можете вернуть.

— Верну.

— Тогда зачем усложнять?

Он чуть наклонился ко мне. Не для поцелуя. Просто чтобы я точно услышала.

— Потому что если ради возвращения я должен сказать, что человек рядом со мной недостоин доверия, то возвращаться будет уже другой Романов.

Я молчала.

— А он мне не нравится, — добавил Артём.

Двери открылись на первом этаже. Он вышел. Мне понадобилась секунда, чтобы последовать.

В холле было многолюдно. Наверное, самое неподходящее место для человека, который только что лишился должности. Кто-то здоровался с Артёмом. Он отвечал. Кто-то делал вид, что не заметил. Он не реагировал. Возле турникетов моя рука снова автоматически потянулась туда, где раньше висел пропуск. Ничего. Сотрудник безопасности открыл гостевой проход. Я вышла. В последний момент обернулась. На стене за стойкой висел логотип компании.

Я смотрела на него почти три года каждый рабочий день. Сегодня впервые не знала, войду ли сюда снова как сотрудник. Артём заметил.

— Жалеете?

— Не знаю.

— Хороший ответ.

— Ненавижу его.

— Знаю.

У входа нас не ждала машина. Корпоративный водитель остался в распоряжении нового исполняющего обязанности. Конечно. Артём посмотрел на пустое место у тротуара.

— Вот это уже оскорбительно.

— Что?

— Я впервые за много лет должен сам вызвать машину.

— Тяжёлая судьба.

— Именно сейчас нужна ваша поддержка, а вы смеётесь.

— Привыкайте к жизни обычных людей.

Он достал личный телефон.

— Вы знаете, как работают эти приложения?

— Нет, там требуется специальное обучение.

— Я подозревал.

Через несколько минут мы уже стояли чуть в стороне от входа, ожидая машину. Небо было низким и серым. Ветер цеплялся за волосы. Я обняла себя руками и вдруг почувствовала усталость такой силы, будто последние дни наконец собрались в одном месте. Артём снял пиджак.

— Даже не думайте.

— Вы мёрзнете.

— А вы теперь без кабинета. Берегите имущество.

— Это мой личный пиджак.

— Тогда особенно.

Он всё равно накинул его мне на плечи.

— Вы нарушаете договорённость.

— Какую?

— Не помню. Но наверняка что-нибудь нарушаете.

— Жалуйтесь генеральному директору.

Мы оба замолчали. Шутка оказалась слишком точной.

— Простите, — сказала я.

— За что?

— Не знаю.

— Тогда не надо.

Он смотрел на здание. Я тоже. Где-то там Михаил уже получал доступ к кабинету. К совещаниям. К решениям. Олег всё ещё оставался человеком, чья служба управляла системами, хотя теперь за ней наблюдали внешние специалисты. А у нас было несколько копий старых личных документов, моя память и схема на стене квартиры Артёма. Практически ничего.

— Михаил победил, — сказала я.

— Пока.

— Вы всё равно не можете не добавлять это слово.

— Оно полезное.

— Иногда.

— Сейчас особенно.

Подъехала машина. Мы сели на заднее сиденье. Артём назвал адрес. Свой. Я перевела взгляд на него.

— Почему к вам?

— Потому что там документы.

— Вы сейчас специально делаете вид, что это единственная причина?

— Хотите другую?

— Нет.

— Тогда документы.

Машина тронулась. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Пять минут. Только пять минут без совета, Михаила, Олега и всего остального. Получилось меньше. Потому что в голове вдруг всплыла строчка. Я открыла глаза.

— Подождите.

Артём повернулся.

— Что?

Я не ответила сразу. Что-то только что зацепилось. Не мысль. Скорее ощущение знакомого раздражения. Как бывает, когда видишь неправильно написанное слово и оно потом ещё долго стоит перед глазами. Документы подрядчиков. Я листала их десятками. Регистрационные пакеты. Коммерческие предложения. Письма. В первых компаниях, которые мы смотрели вместе, было слишком много сходств, чтобы списать на случайность, но слишком мало прямых связей. Тогда я обращала внимание на даты. Контакты. Суммы.

Но одна мелочь тоже раздражала. Я просто не сочла её важной.

— Что вы вспомнили? — спросил Артём.

Я подняла руку.

— Не разговаривайте.

— Уже знакомая просьба.

— Пожалуйста.

Он не ответил сразу. «Вектор Логистик». Один из первых файлов. Коммерческое предложение. Потом «Север Трейд». Ещё один документ. И третья компания, название которой я сейчас не могла вспомнить. Везде одна и та же ошибка. Небольшая. Глупая. Слово, которое любой редактор исправил бы за секунду. «Соглосование». Через «о» после «л». Я даже тогда подумала, что странно видеть одинаковую ошибку в документах якобы независимых компаний. Но подрядчики часто копируют шаблоны. Мог быть общий бухгалтер.

Юрист. Случайность. По сравнению со ста восемьюдесятью семью миллионами одна лишняя буква казалась мусором.

— Артём.

— Да?

— В документах нескольких подрядчиков была ошибка.

— Какая?

— Они писали «соглосование».

Он нахмурился.

— И?

— Не «согласование». «Соглосование».

— Очень серьёзное преступление.

— Замолчите.

Я закрыла глаза снова. Где я видела это ещё? Не в нынешних документах. Раньше. Старые письма. «Меридиан». Переписка Артёма и Михаила. Мы просматривали